Дьявольский вкус смерти

Я сосредоточенно этим занялась, не обращая внимания на серое создание, которое терлось у моих ног и мяукало, намекая на новую порцию колбасы. Доведя кофе до кипения и сняв турку с огня, я тут же повторила эту операцию снова. Только после этого кофе по-турецки был готов.

Было уже одиннадцать утра, когда я, поглощая один бутерброд за другим, думала о том, что нужно от меня бывшей однокласснице Кате Самохваловой. Знает ли она, чем в данный момент я занимаюсь, и стоит ли ей перезванивать? Последняя моя встреча с бывшими одноклассниками, в том числе и с Катькой, была давно: тогда я еще работала юристом в прокуратуре.

Честно говоря, мне надоело консультировать своих школьных друзей по юридическим вопросам.

Но позвонить все же решила. Пока в трубке раздавались длинные гудки, я наблюдала из окна, как долговязый мужик, съежившись от холода, бегает вокруг своей «семерки», тщетно пытаясь помочь ей завестись.

Гудки закончились.

Не успела я и слова сказать, как голос в трубке спросил:

– Алло, Тань, это ты?

Я засмеялась.

– Здравствуй, Катя. Ты наугад спрашиваешь или определитель номера тебе подсказал?

На другом конце провода Катька отозвалась мелким рассыпчатым смешком.

– Второе.

– Что у тебя случилось, рассказывай.

Я приготовилась выслушать скучные вопросы о разделе имущества, приватизации собственности или купле-продаже недвижимости. Несмотря на то что работала я в прокуратуре, а не в юридической консультации, вопросов по моему профилю, как правило, никто не задавал, все больше эти, так называемые бытовые.

Поэтому Катькино заявление меня слегка удивило.

– Я хочу, чтобы ты расследовала для меня одно дело.

– Что-то серьезное?

– Да, очень серьезное, если мои догадки верны. Но это не телефонный разговор. Ты сможешь приехать? А то я на днях умудрилась ногу вывихнуть – хожу хромаю.

– Да. Диктуй адрес.

Прикинув расстояние до Катькиного дома, я закончила разговор.

– Буду через полчаса.

В кухне стояла подозрительная тишина: чавканье прекратилось.

На полу я обнаружила лужицу, без зазрения совести сделанную кем-то, а этот кто-то, свернувшись калачиком, мирно сопел у батареи. Странно, но на такое безобразие я среагировала довольно спокойно и поймала себя на мысли, что, пожалуй, к животным отношусь лучше, чем к людям. «Однако как легко этот зверюга надавил мне на жалость! – призналась я себе. И сделала категоричный вывод: – Стареешь, подруга!»

Через семь минут я уже прогревала машину.