Дуракам всегда везет!

Две длинных руки, вскинувшиеся из-за поворота к моему горлу, вернули меня к действительности. Я успела заметить грязные ногти на длинных тонких пальцах, которые в следующий момент сомкнулись на моем горле.

Однако больше всего меня поразила не неожиданность нападения, а то, что нападающий не знал, что делать дальше.

Он держал меня за горло, стоя ко мне немного боком, и рассматривал меня с очень серьезным, но каким-то отрешенным выражением лица.

Глаза смотрели как-то мимо меня. Он словно рассматривал нас обоих со стороны, представляя, как все это выглядит.

Вернее, представляя, как выглядит он сам. Прикидывал, крутой он или нет.

Его пальцы больно сдавили мне шею, но легли очень неумело, я сразу же поняла, что даже если он будет давить изо всех сил, серьезного вреда причинить мне не сможет. Я напрягла мышцы шеи, и, хоть покраснела, как рак в кипятке, чувствовала себя в относительной безопасности. Слишком уж неуверенными были его действия.

У меня был большой выбор – куда его двинуть.

Он был фактически весь открыт для удара и заботился не о результате своей атаки, а о впечатлении, которое на меня произвел. О своем имидже. От этого веяло такой неуверенностью, что я сразу успокоилась и не стала бить его по яйцам. Хотя было очень соблазнительно.

Я легонько воткнула свой острый локоть ему в солнечное сплетение, он охнул, задохнулся и, по-моему, немного пришел в себя. По крайней мере, в глазах его появилась осмысленность. Он, кажется, переключился с созерцания самого себя на то, что он держит в руках.

То есть на меня. Или, по крайней мере, на мою шею.

«Ну наконец-то, – подумала я. – Какой ты, однако, заторможенный».

Я толкнула его в грудь. И без того слабо державшие мою шею пальцы скользнули по ней, оставляя на ней царапины. Я ужаснулась, вспомнив его грязные ногти. Парень зашатался и сделал шаг назад.

Вероятно, он был болезненно самолюбив, иначе я никак не могу себе объяснить, почему он так упрямо стремился продолжить свою атаку.

Идиотом я его не назвала бы, взгляд красивых серых глаз не был расплывчатым и бегающим, наоборот – чересчур сосредоточенным. Скорее всего, он все еще продолжал видеть себя со стороны и любоваться собой. Наверное, решил все же, что крутой.

«Ну ты, дружок, нашел, чем любоваться, – усмехнулась я про себя. – Ты ж сейчас ведешь себя, как самый последний дурак».

Но он решил еще раз попробовать со мной справиться.