Рассказы буддиста

В 1947 году премьер-министр Индии Джавахарлал Неру убедил Драгоценного Бакулу возглавить политическое руководство Ладака и войти в индийский парламент. Будучи хорошо образованным буддийским монахом, Драгоценный воспринял это как обязанность служить на благо своим согражданам. Под его управлением Ладак достиг заметных успехов. Впервые в истории буддийский монах представлял свой район в парламенте и провел четверть века в роли министра. Все это я узнал позже. Сейчас, стоя на вершине перевала, я внимал тому, с каким глубоким почтением произносили окружающие имя Бакулы Ринпоче.

Я ощутил необычное волнение. Как удивительно, что прославленный мастер посетил наши края именно сегодня! Мое сердце забилось сильнее, и появилось нетерпение поскорее встретиться с великим Ламой. Я был едва знаком со словами «тулку», «ринпоче», «гэгэн», «хутухта», но имя Бакулы Ринпоче внезапно отозвалось пониманием чего-то очень значимого и волнительно важного для меня. По приезду в дацан родители подвели и поставили меня в очередь ожидавших благословения бурят. Многие держали в руках цветы или же синие шарфы-хадаки для подношений. Обычай подносить хадаки я раньше наблюдал на бурятских свадьбах, и поэтому знал, что это знак уважения и почитания. Явившись без подношения, я сложил ладони перед собой в молитвенном жесте и стал ждать. Когда же подошла моя очередь и люди расступились, я наконец увидел Его – моего Ламу!

Взглянув на Бакулу Ринпоче, я застыл от удивления. Я ожидал увидеть чуть ли не ангела с сияющей аурой вокруг головы.

Вместо него я разглядел смуглого старца. Он был коротко стрижен. На нём была темно-бордовая накидка. Казалось, что это обычный человек, и только его глаза говорили о глубинной мудрости, и в то же время в них было очень много родной отеческой теплоты. Он посмотрел на меня, как сострадательный доктор, который пришел к хронически больному, чувствуя его мучения всем своим сердцем, и принес то единственное лекарство, которое полностью излечит от недуга. Я так и стоял, в растерянности не зная, что делать, словно проглотивший железный лом, пока чьи-то заботливые руки, тронув меня за затылок, не наклонили меня перед Ламой. Согнувшись вперед, я непроизвольно коснулся лбом стола, на котором лежали хадаки, подношения и цветы. Я оставался в такой позе всего какой-то миг, но мне он показался целой вечностью и остался в моей памяти на всю жизнь. Неожиданно я ощутил что-то необыкновенное внутри себя.