Тайна родового древа. Вечная жизнь. Седьмой том

Первым тишину нарушил Строев.

– Дело в том, товарищи, – обратился он к коллективу детдома, – что господин Серж Руссен изъявил желание пожить в особняке прадеда. И, если мы выделим ему пару комнат для проживания, то тот ремонт, который он здесь хочет сделать, мог бы стать благодарностью за наше гостеприимство. – Мэр развернулся в сторону француза и спросил: – Я же правильно вас понял, мсье Серж?

– Правильно, – ответил тот.

– А вы, Тамара Васильевна, не возражаете?

– А с чего бы мне возражать? Ремонт у нас в последний раз был в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году.

Денег, которые выделяются на учреждение, едва хватает на зарплату сотрудникам. Поэтому вы для меня, господин Серж, впрочем, как и для всех нас, словно манна небесная!

Потом вдруг, неожиданно для всех, директор подошла к нему вплотную, обняла его и наигранно расплакалась. Безрукова любила пустить слезу, если это могло помочь делу.

Вот так и получилось, что прибывшие в Спасск французы на следующий же день вселились в детский дом.

Мэр лично помог им с перевозкой вещей, предоставив машину и грузчиков, и даже сам присутствовал при переезде.

После того как гости из Франции расположились на новом месте, Строев отвёл Тамару Васильевну в сторону и сказал:

– Тебе актрисой надо было быть, Тома, а не директором. Зачем при иностранцах слезу из своих недр выдавливаешь да облезлые потолки показываешь? Ты бы ещё в туалет завела их и там экскурсию провела, у тебя же всегда есть что показать?

– И заведу! – не замедлила ответить Безрукова и с жаром добавила: – Прошли те времена, когда надо было говорить: «Всё хорошо!» Ну показала б я красивые классы, сказала, что всё замечательно, и что бы я получила взамен? Дулю с маслом? Ты бы меня ещё год не вспоминал, а теперь хоть ремонт будет, осуществлённый сторонними силами, ты-то мне всё равно ничем не поможешь.

Ты, Строев, – окинула она его презрительным взглядом, – пятнадцать лет назад позабыл, что дети, вылупившись из яйца, жрать хотят. Нашему сыну скоро в армию, а он до сих пор отпрыск «одноночки».

Строев промолчал в ответ, принимая её колкость и вспоминая их совсем непродолжительный роман, и только окинул Тамару Васильевну сердитым всепрощающим взглядом.

Безрукова выдержала этот взгляд с достоинством. К подобным жестам бывшего любовника ей было не привыкать, и не такое приходилось выносить от него и от местной власти, постоянно над ней довлевшими.