Фокус с поличным

Ух, рассуждаю сейчас прямо как Мила!

– А ты вообще от-твалил бы! – за столиком циркачей Маргарита резко повысила не только градус, но и тон беседы. – Прицепился! Кто тебя з-звал?

– Э-э-эдьк, – глумливо передразнил Михаил. Он голоса не повышал, но в наступившей настораживающей тишине было слыхать каждое слово.

Я рискнула оглянуться. Эдик с хмурым видом сидел, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, отгородившись от назревающего конфликта. Михаил, навалившись локтями на стол, в упор смотрел то на файерщицу, то на «змея».

Огнеупорная Ритка молча перевела взгляд на своего предполагаемого спутника.

– Ну да. – «Змей» только плечами пожал. – А что?

Он уже не надеялся на спокойный вечер и от того был отвратительно невозмутим. Даже меня, стороннюю наблюдательницу, это невольно задевало.

– На-на-нахрен вас обоих! – Файерщица встала, опрокинув стул. – Сопля т-ты, Эдька! С-с-сопля и есть!

Ее заикание от эмоций и алкоголя только усиливалось, и, похоже, этот факт дополнительно выводил ее из себя.

Она вскочила, опрокинув стул, одну за другой, без паузы, опорожнила в себя обе предназначавшиеся цирковым «джентльменам» порции, нарочно грохая пустыми стопками о стол.

– С-сидите тут, долбоящеры, любите друг друга, – высоким стилем закончила она и стремительно покинула бар.

Н-да, очень похоже, что все это назрело еще до того, как они пришли сюда, а вот тут-то и сдетонировало.

Вадик тщательно вытирал один и тот же стакан уже этак в пятый раз. Я прикончила «Маргариту» и попросила повторить.

Самые храбрые из посетителей – и те собрались домой.

А медведеобразный Михаил подвалил к стойке и попросил пару пива, безо всякого шума и скандала согласившись на выпендрежное вишневое, какое только и осталось. И аккуратно поднял опрокинутый обиженной коллегой стул. Ну да, ну да, соперницу устранил – и повода шуметь не осталось.

Что ж, картина разыгралась, на мой взгляд, более чем очевидная. Два старых друга неразлейвода; у одного вдруг наклевывается какая-никакая личная жизнь, а второму это не нравится, потому что страдает крепкая мужская дружба.

Или же другом становится сложнее управлять: было у меня и такое впечатление, что Михаил являлся в этом дуэте негласным лидером. Хотя – черт его знает, тихушники, вроде этого Эдика, тоже бывали людьми с сюрпризом.

Все время, пока я (больше из упрямства) одолевала второй коктейль, двое циркачей продолжали шептаться, неспешно потягивая пиво. Эдик хмурился, но восстать уже не пытался.