Гарем для дракона

Киря слушал внимательно и терпеливо, а когда я закончила, спросил, как фамилия того «недоумка», которого угораздило выставить меня из кабинета. Я честно ответила, что еще не успела с ним познакомиться, но он работает в таком-то отделении полиции в 48-м кабинете и ведет дело пропавшего Олега Кирсанова.

– Все понял. Жди. – Киря отключился.

Я убрала сотовый в карман и принялась, как мне и было велено, ждать.

Не прошло и десяти минут, как открылась дверь 48-го кабинета.

Из-за нее показалась голова с роскошной шевелюрой:

– …Хорошенькое дело – «верните и извинитесь!». Вот как теперь ее искать?!

Обладатель шевелюры посмотрел в оба конца коридора. Увидев меня, сначала обрадовался, затем смутился.

– Девушка! Э-э-э… не знаю, как вас зовут…

– В удостоверении было написано: «Иванова Татьяна Александровна», – с готовностью подсказала я, – вы же видели мои документы.

– Да. Извините. Татьяна Александровна, пройдите, пожалуйста, в кабинет…

Ну, Киря! Силен.

Не зря столько лет работает в органах. И хоть звание у него не генеральское, но связи – будь здоров! Знает, на какую кнопочку нажать. Через минуту я сидела в кабинете перед столом Евгения Кузнецова – так представился мне обладатель роскошной шевелюры, – и листала уголовное дело о пропаже Кирсанова Олега Сергеевича. Старший лейтенант восседал в своем кресле напротив и смущенно перебирал документы в какой-то папке, время от времени исподлобья посматривая на меня.

Пролистав весь материал, я вернула дело следователю.

– Значит, так ничего конкретного раскопать и не удалось?

Он пожал плечами:

– Не удалось. Опросили весь состав… то есть, это… всех сотрудников, которые работают в фитнес-клубе, но это, к сожалению, ничего не дало: никто не видел, как Кирсанов покидал клуб.

– А камера? – спросила я. – Там же есть камера над входом.

– Камера, как оказалось, не работает.

– И давно?

– Что «давно»? – не понял следователь.

– Давно она не работает?

– А это нам зачем?

Я внимательно посмотрела в карие глаза старшего лейтенанта.

– По-вашему, это не имеет значения? Камера есть, но она не работает! А она вообще когда-нибудь работала? Если никогда, если ее повесили, так сказать, для успокоения совести, для проформы – это одно.