Гарем для дракона

Девушка была красной от возмущения, на ее глазах размазалась тушь, очевидно, до этого она плакала. Пышнотелая дама, как я поняла, была не кем иным, как самой владелицей сего заведения, Полянской Эммой Павловной. Она была одета в шикарный брючный костюм цвета фуксии, который портила лишь ее фигура, на ее ногах красовались туфли на таком головокружительно высоком и тонком каблуке, что даже было страшно за женщину: а вдруг как ляснется с такой высоты?! В ушах, на шее, запястьях и пальцах Эммы Павловны висела масса украшений из золота, обилие косметики делало ее круглое лицо похожим на маску, а на голове возвышалась копна платинового цвета волос в каком-то классическом беспорядке.

Наверное, это и была та самая «молодежная» стрижка, которую делала ей моя подруга Светка. Теперь понятно, чему она усмехалась, говоря про эту самую стрижку. Крупные черты лица Эммы Павловны делали это лицо, мягко говоря, грубоватым, думаю, что и в молодости она вряд ли была первой красавицей, а уж в 58 вообще походила на языческого божка, вырезанного из дерева. Хотя, надо отдать даме должное, ее физиономия носила следы дорогих процедур, проводимых в кабинете косметолога.

Итак, в фойе происходила словесная дуэль двух женщин. Я и еще пять-шесть клиенток клуба явились невольными свидетелями этой не совсем красивой сцены.

– А куда же он тогда пропал? Вы убили его! – вопила Полина.

– Да я на тебя в суд подам за такие слова! Это же клевета! У меня и свидетели есть…

Дама бросила на нас возмущенный взгляд, словно ища поддержки.

– Олег говорил мне, что вы…

Но в этот момент к Полине подскочил какой-то мужик в черном костюме, грубо схватил ее за плечи и буквально выволок из фойе на улицу. Я сначала хотела вмешаться и помочь моей клиентке, но здраво рассудила, что особого вреда этот охранник (а это был скорее всего именно он) Полине не причинит, все-таки эту безобразную сцену наблюдали свидетели, а вот послушать и посмотреть, что будет дальше, для дела гораздо полезнее.

Я так и осталась стоять в дверях раздевалки.

– Спасибо, Гена, – негромко сказала мужчине Эмма Павловна и добавила уже погромче – с дрожью в голосе – для «своих свидетелей»: – Накурятся, понимаешь, всякой дряни и лезут в приличное заведение деньги вымогать!

– А я тебе говорил: подавай на этих наркош в суд! – с театральной ноткой негодования и укора выдал Гена и отправился вслед за своей начальницей по коридору.