Где собака зарыта?

Неплохо было бы, кстати, получить аванс.

– Нет проблем, – тут же ответила Фахрутдинова, залезла в ящик стола, вынула оттуда несколько стодолларовых бумажек и протянула мне. – Это на первое время… Мы с Аллой Николаевной подруги, потом рассчитаемся.

В дверь постучали, и на пороге вновь возник великан по имени Эдуард Навашин.

– Ну что, переговорил? – сразу же переключилась на него Фахрутдинова.

– Да, все нормально. Давай формируй группу, и вперед!

– Это я им девчонок поставляю для группы поддержки из своих кадров, чтобы зрителю веселее было на матчах, – объяснила мне Фахрутдинова, листая бумаги, которые принес с собой Навашин.

– Да ты не бойся! – вдруг сказал Эдик, словно Фахрутдинова в чем-то сомневалась. – Никаких нарушений спортивного режима, приставать никто особо не собирается. К тому же ты что, думаешь, твоим красавицам нужны сейчас наши футболисты без перспектив зарубежных контрактов? Говорю тебе с полной ответственностью, от имени и по поручению, так сказать, главного тренера, что разврата не допустим, – и, насмешливо глядя в скептически прищуренные глаза Фахрутдиновой, добавил: – У тебя ведь все сплошь мисс Вселенные, с запросами не меньше чем на Рональдо или на Давора Шукера.

Куда уж нам, нищим, с десятью тысячами долларов годового дохода! И то, если в высшую лигу выйдем.

– Хорошо, – тон Фахрутдиновой сразу стал деловым, а глаза посерьезнели. – Сколько тебе нужно девчонок?

– Думаю, человек десять хватит. Но лучше одиннадцать.

Фахрутдинова присвистнула.

– Ни фига себе! Это что же – пропорционально основному составу на поле, что ли?

– Ну, да… Они наденут такие же футболки и будут во время перерыва… это самое… – Эдик постарался изобразить грациозные движения шейпингисток, но у него это вышло как балетное адажио у медведя.

Людмила Александровна криво усмехнулась, а я не удержалась и громко засмеялась. Навашин опять смутился.

– Ладно, уговорил. Сегодня вечером у меня сбор элитной группы, подходите вместе с Гараевым, и решим вопрос.

И смотри у меня, – погрозила она пальцем Навашину, – чтоб все было в норме! Не испортите девчонок. А то нам скоро с выступлениями в Америку ехать, неожиданности мне ни к чему…

– Да ты что, обижаешь! – Навашин взял со стола бумаги, подписанные Фахрутдиновой, и двинулся к выходу.

– Ты подожди… Часа в три будь, пожалуйста, наготове. Тебе предстоит проехать вместе с этой очаровательной девушкой, – она повела бровью на меня, – к Глебу в больницу.