Хорошее время, чтобы умереть

А потом, это ведь Ахолия Ивановна помогла нам со свадьбой и денег дала, и паспорт Ромке помогла новый получить, его-то документы родители-придурки у него стырили, представляете? Думали таким образом нам свадьбу сорвать. Ага! Как же! Ахолия Ивановна и паспорт новый ему сварганила, и денег дала на кафешку.

– А насчет завещания вы в курсе?

– Завещания? А, ну да. В курсе. Ахолия Ивановна все Ромке завещала: и квартиру, и все, что в квартире… А у нее там – картины – жуть! Дорогущие! Одна, говорят, полтора миллиона стоит.

Это какие же дураки за кусок тряпки в деревянной рамке такие деньжища выкладывают? А еще у нее такая статуэтка есть, не поверите – голый мужик. Вот такая, небольшая, на тумбочке стоит. Роман говорил мне, что эта фигня почти «пол-лимона» сто?ит!.. А что?

– И все это завещано вашему бывшему мужу?

– Все. Его одного Ахолия Ивановна любила, а остальную родню терпеть не могла!

«Равно, как и они ее», – мелькнуло у меня.

– Да они же там все придурки! И сестрица ее, и муженек этой сестрицы… Вы не думайте, мы с Ромкой вообще классно жили, он – парень клевый.

Случайно разошлись, – продолжала между тем Настя.

– Как это? – опешила я. – Разве можно развестись с мужем случайно?

– Можно, – усмехнулась танцовщица, – просто я тогда на него такая злая была! Ругала, ругала его за пьянку! А он, дурак, не реагирует. Ага. Четвертый день он тогда порол… Ой, извините… пил. Или пятый? Нет, шестой, точно шестой. Пил и пил, дурак, беспробудно… Да, да, шестой день шел… А впрочем, это не имеет значения.

Ну, я со злости пошла и подала на развод. Я сначала просто попугать его хотела, ну а как еще можно на мужика подействовать?! Он тогда и мои деньги пропил, что-то около двух тысяч, и «пятихатку», которую ему Ахолия дала. Ага. Ну, я и побежала в ЗАГС и накатала заявление. Детей, мол, все равно не имеем, а с алкашом жить нет никаких сил, так что разведите…

– А потом что, пожалели о своем поступке?

– Не поверишь, пожалела, – неожиданно переходя на «ты», вздохнула Настя и поправила свои золотые локоны.

 – Он же такой хороший! Добрый. Честный… И он без меня совсем пропадет, я одна его, дурака, и держу на плаву…

Она полезла в карман халатика и достала пачку сигарет. Закурила, выпустила дым в сторону, почесала свой аккуратненький носик. Я заметила, что у нее очень длинные ногти, расписанные замысловатым узором. После небольшой паузы она продолжила:

– Нет, ты думай себе, что хочешь, а Ромка не мог свою бабку грохнуть, никак не мог.