Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета

Костя, предположив, что вернулась Истомина с хлебом, открыл, не задумываясь. Его убили. И, возможно, поджидали мою подругу.

Звук сигнализации, возможно, подтолкнул преступников выглянуть в окно – окна Истоминой выходят во двор. А там как раз патрульная машина. Узнали ли преступники Лену, беседующую с милиционерами, неизвестно. Но думаю, их напугал сам факт, что во дворе милиция. И они смылись. Вполне возможно, что обыскать Ленкину квартиру они просто не успели.

Так что не появись в эту злополучную ночь во дворе представители правоохранительных органов, лежать бы Ленке рядом с Костей.

Вот только за что? Зачем мы кому-то все понадобились? Если из-за перстня такой сыр-бор, то стоило ли искать нас всех? Одного Кости за глаза бы хватило. И еще. Преступники ведь могли просто прикрыть дверь, если спешили.

А впрочем, этого как раз на сто процентов утверждать нельзя. Ключик-то запасной почти на виду лежал. Если убийцы были заинтересованы в том, чтобы Ленка вошла в квартиру, не заподозрив их вторжения, чтобы потом повесить на нее всех собак, то их действия вполне логичны.

Вряд ли милиция поверит, что они, испугавшись патрульной машины, кинулись искать ключ и закрывать дверь. Это будет сложнее всего объяснить оперативникам. Даже Кире. Он тоже иногда упертый бывает.

Короче, бред сивой кобылы. Единственно, что выглядит стройно, так это версия проникновения в жилище Истоминой и причина, по которой это жилище покинули.

– Давайте поищем перстень в квартире, – предложил Дима.

– Перстня, когда Костя пришел ко мне вечером, не было.

– Точно? Ты хорошо помнишь? Может быть, ты просто не обратила внимания?

– Да точно не было. Я даже спросила про него. А Костя ответил, что перстень приносит ему несчастье. Что, мол, как-нибудь в другой раз об этом расскажет.

Тогда вообще ничего не понятно. Если весь кровавый ребус из-за перстня… Словом, на сей момент единственно верное решение – вызвать милицию.

И по возможности Кирю. Это его вотчина.

Но телефон Кири молчал. То ли поломка на линии, то ли ему надоели ночные звонки, и он отключил его сам. Тогда он просто свинья. Должен же сердцем, в конце концов, чувствовать, что друг в беде. Но выбора не было, пришлось звонить в дежурную часть.

Милиция приехала минут через пятнадцать после звонка.

Когда в квартиру шагнул этот хмурый, с желчным лицом оперативник, я поняла, что придется туго.