И грянул выстрел

И еще я несколько раз ловила ее взгляды, брошенные на Маргариту Васильевну и Настю. В них была такая злость. Хотя она очень ловко все скрывала. Но иногда все-таки выдавала себя, свое отношение. Я ведь еще вот что думаю. У Владислава-то Максимовича что с первой женой, что вот с Маргаритой Васильевной ведь в семье царит согласие, лад, любовь. Любовь! Хотя, конечно же, бывает, и ссорятся, и дуются друг на друга. Но потом все углы сглаживаются, и счастье снова возвращается в семью. А у Виолетты Григорьевны…

Аделаида махнула рукой.

«А способна ли Виолетта на убийство Александра Самохвалова, своего супруга? – задала я себе вопрос. – Ведь, по словам Аделаиды Петровны, она его ненавидела. Возможно. Особенно если там есть хорошее для нее завещание… Ну или как минимум нет не особо выгодного брачного контракта. Но как быть с пистолетом и ботинками? Она что, вхожа и в кабинет, и в кладовку со старыми вещами? Да, а еще и записка в кармане. Как-то не получается, не вырисовывается».

– Хорошо, Аделаида Петровна, – сказала я, – спасибо вам за пироги, они просто замечательные, да и кофе вы сварили отменный.

Женщина от похвалы зарделась.

Я поднялась со стула и вышла из кухни. В просторном холле стояли Маргарита, девочка лет семи-восьми и молодая девушка. Кажется, малышка – это младшая дочь Черемысленникова Анфиса, а особа рядом с ней – ее гувернантка-«вертихвостка» Светлана. У девушки были длинные, черные как смоль волосы, смуглая кожа и яркие голубые глаза. Ничего не скажешь, очень эффектное сочетание.

– Ой, Татьяна Александровна, – извиняющимся тоном начала Маргарита, – я обещала выйти к вам, а сама задержалась…

– Ничего страшного, Маргарита Васильевна, – поспешила успокоить я ее, – я уже поговорила практически со всеми.

– Здраа-вствуу-йте, Таатья-наа Алее-ксаа-ндров-наа, – нараспев и одновременно как будто бы по слогам, сказала девочка, – а яя Аан-фии-саа.

– Здравствуй, Анфиса, – ответила я на приветствие. – Какие у тебя красивые сережки! – похвалила я маленькие золотые серьги с изумрудом.

– Этоо мнее папаа поо-даа-рил, – сообщила девочка.

– Очень красивые! Тебе они нравятся?

– Даа, – снова протянула Анфиса.

– И кофточка у тебя тоже нарядная.

Анфиса, видимо, попыталась улыбнуться, но у нее получилась гримаса.