Вечное золото. Фантастическая повесть

Оказалось, всего в часе ходьбы, за пролеском, стоял небольшой деревянный храм, с маленьким отдельно стоящим деревянным домиком. Рядом расположилась пара небольших строений с коровами, да курами.

– Дед, а Дед! – громко крикнул водитель. – Примешь на ночлег-то?

Навстречу нежданным гостям вышел, сгорбившись, священник в черной рясе. Опираясь на клюку, он приглядывался, кто так бесцеремонно его окликнул.

– А, это ты, Макарыч. И дочку привел! А кто еще с тобой?

– Журналиста в город везу.

А вот колесо у меня лопнуло, дотемна не починить. Есть у тебя смышленый кто из работников мне в помощь?

– Ну что же, проходите, – развел руками священник, – и смышленый кто найдется.

Быстро стемнело. Водитель ушел с каким-то мужичком ремонтировать колесо, дочка водителя заснула на сеновале и, видимо, собиралась проспать там до утра.

Стол, за которым собирали нехитрый ужин, стоял на улице. Петрович хозяйствовал. Как раз когда ужин был готов, послышалось тарахтение мотора.

– Ну как? Поедет завтра утром? Доедем до города? – спросил Петрович.

– Да, колесо пробило, новое я вот взял взаймы – доедем, – успокоил Макарыч журналиста. И, хитро улыбаясь, пошел ужинать.

После ужина, скрутив цигарку, водитель попросил:

– Дед! Расскажи журналисту свою историю. Ведь недаром к тебе попали. Когда еще выдастся такой случай! А человек Петрович хороший, душевный. Ведь наш председатель кого попало-то в гости к себе не позовет, абы какому журналисту рассказывать-то про своих буренок не станет, ты же знаешь!

– Что же, я расскажу, – прищурился священник.

 – Только история очень необычная. Если бы не знал, что умирать мне скоро, я, может, и не стал бы рассказывать, да ведь пообещал тогда, поклялся, что до моей смерти история получит огласку. Поэтому ты, журналист, мне такое же обещание дашь – что не переврешь в истории ни слова, ни фамилии и не уберешь записи в стол, а обнародуешь.

Удивленный Петрович, предвкушая сенсацию, уверил священника, что постарается обнародовать историю и не будет искажать ни слов, ни фамилий…

Светало. Макарыч и его дочка сладко спали. Рассказ был окончен и записан, а озадаченный Петрович уже пожалел о своем обещании. Мудрый священник, пряча усмешку в седой бороде, ему посоветовал:

– Да не боись ты так, журналист! Ты сдержишь свое обещание лет через двадцать.