Искры из глаз

 – Еще успеешь выместить на ней свою злость, времени будет предостаточно. Девушка толково говорит, она хочет знать все о своих проблемах. Тогда и помирать будет легче, правильно?

Он лукаво посмотрел на меня. Интересно, многих он отправил на тот свет или только цену себе набивает? Надо бы навести о нем справки. Без этого как-то неловко начинать полномасштабные военные действия на чужой территории.

– Вполне согласна с вами. – Я была сама Ее Величество Вежливость в первом поколении. – Огласите весь список претензий, и мы посмотрим, как возместить моральный ущерб.

Старик покачал головой:

– Главное – материальный. Про моральный поговорим потом. Я не так богат, чтобы разбрасываться деньгами направо и налево.

– Давайте ближе к телу, – улыбаясь, проговорила я. – Факты всегда лучше слов, что ни говорите.

Седовласый полез во внутренний карман пиджака, долго копался в его недрах и наконец протянул мне белый, уже немного затрепанный лист бумаги, сложенный вчетверо.

– Не вздумай порвать его.

– Мне он тем более не нужен, – скривила губы я. – Играть, так по-честному.

Я развернула лист.

Это была расписка в получении десяти тысяч долларов, оформленная нотариально, и сообщала она о том, что некий Олег Петрович Панин одолжил Михаилу Александровичу Кузнецову сумму в десять тысяч долларов сроком на три месяца под два процента в месяц.

– Прочла?

– Да. – Я вернула документ его владельцу.

– Что ты теперь скажешь? – спросил старик.

– Десять тысяч да еще процентов шестьсот долларов, – заметила я.

– Совершенно верно. Только проценты Михаил мне честно выплатил – по двести в месяц, а вот основной долг не вернул.

– А для чего он брал деньги?

– Наверное, для того же, для чего и все, – для нужд своего бизнеса.

Я хотела спросить, что это был за бизнес, но вовремя прикусила язык, потому что бандиты могли заподозрить, что я мало знаю о делах семьи Кузнецовых.

– Когда Михаил собирался отдавать деньги? – спросила я.

– Четвертого августа. Прошло уже две недели, а денег я не вижу.

– А при чем здесь Галя? – спросила я. – У нее-то этих денег нет.

– Меня это мало волнует, – пожал плечами Олег Петрович. – Кто наследует Михаилу? Его жена. Вот пусть она и рассчитывается. Ждать я больше не могу.