Фантазии господина Фрейда

Я старательно не смотрела по сторонам, потому что уж слишком неприглядное это было зрелище – Андреевы умудрились так испаскудить еще совсем недавно чистый и уютный дом, что на пол даже плюнуть было противно. Много времени эта работа не заняла – на технические новшества для работы я никогда не скупилась, – и, когда мы вернулись к Семену Ивановичу и К°, Сазонов доложил:

– Все чисто! Никаких «жучков» нет.

– А это возвращает нас к уже высказанному мной предположению, что предатель или даже сам преступник находится в доме, – добавила я.

Если слова Михаила Петровича были выслушаны в гробовой тишине, то после моей реплики раздались бессвязные возмущенные крики. Я не стала надрывать себе горло, а пошла уже проторенным путем, то есть потянулась за полной бутылкой водки, но мне даже не пришлось брать ее в руки, потому что присутствующие тут же заткнулись.

– Итак, продолжим! Как я вижу, конструктивных предложений ни у кого из вас нет, разумных контрдоводов – тоже. Поэтому давайте выясним мотив этих преступлений.

Если мы отгадаем мотив, то и преступника вычислим или хотя бы определим направление, где нам искать этого супостата. Так что отвечайте мне, Семен Иванович, как на духу: кому выгодна ваша смерть?

То ли водные процедуры на него так повлияли, то ли он выспался немного, пока нас не было, то ли мысль о том, что предатель где-то у него под самым боком, а может, и все это вместе так на него подействовало, что взгляд его стал довольно-таки осмысленным, и он уверенно заявил:

– Никому!

– Зайдем с другого края, – предложила я.

 – Центральный рынок – это закрытое акционерное общество. Кто акционеры?

– Я с Ванькой, жена, мать ее…

– Семен не ругается, он просто имеет в виду свою тещу, – объяснил Сазонов.

– Минутку, вы же сказали, что не знаете, где она? – удивилась я. – А в реестре акционеров адрес должен быть указан.

– Туда ее старый, расловский, вписали, – объяснил Сазонов.

– Но зачем вы все это сделали, если так дружно ее не любите? – недоумевала я.

– Потому что совесть у нас есть, – значительно ответил Андреев.

– Понятно. Кто еще? – спросила я.

– Ну, братья мои, – добавил Андреев.

– Семейный бизнес, – кивнула я. – А по процентам?

– У братьев по пять, а остальное – у нас четверых в равных долях, – ответил он.

«Все ясно: Зинаиде Тимофеевне наследуют Клавдия, у нее завещание на сына, и еще Михаил, женатый на Марии Андреевой. Таким образом, все опять-таки остается в семье».