Искры небесного огня

Полетт, откуда они у тебя?

– Ну как тебе сказать? – замялась я. – Злодеи оказались богатыми, и мне достались эти трофеи.

– Трофеи, значит? А это случаем не те драгоценности, которые пропали у Мороза?

– Ну, если быть точнее, то не у этого вора в законе, а у матери его гражданской жены.

– Да, я помню, ты говорила, что подбросила сожительнице Аристотеля какую-то цацку, принадлежащую ей, но так и не объяснила, как она к тебе попала.

– Ариша, это долгая история, – отмахнулась я.

– Ладно, долгая так долгая, – дедуля понял, что я не готова делиться с ним подробностями.

 – Меня, собственно, другое интересует. Ты можешь себе вообразить, на какую сумму тянут эти драгоценности?

– Если честно, то не очень.

– Полетт, это же целое состояние! Ты хоть представляешь себе, насколько опасно хранить это, – дед посмотрел в сторону тайника, – здесь?

– Представляю.

– Значит, надо избавиться от этих «трофеев», и поскорее.

– Избавиться? Ты предлагаешь выбросить в реку все эти бриллианты… – Я оглянулась по сторонам, но, несмотря на то что никого, кроме воробьев, сидящих на ветке груши, не увидела, стала говорить тише: – Топазы, изумруды в реку? Или закопать их в безлюдном месте, напрочь забыв к нему ориентиры?

– Полетт, ну как тебе мог прийти в голову такой вздор? Я еще не впал в старческий маразм, чтобы предлагать подобные глупости.

По-моему, стоит реализовать эти сокровища, обратив их в хрустящие банкноты.

– Идея неплохая, – согласилась я, – мне и самой она приходила в голову.

Но я отмела ее практически сразу, ведь сбывать краденые драгоценности гораздо опаснее, чем их хранить.

– Это в том случае, если не знаешь, кому их сбыть. У меня есть на примете один человечек, не здесь, в областном центре. Через него можно безбоязненно реализовать эти цацки. Что скажешь на это, Полетт?

– Тут есть один нюанс…

– Какой?

– Эти ювелирные украшения мне были нужны для благого дела – для восстановления справедливости. Но так уж случилось, что в ход была пущена лишь десятая часть этих сокровищ.

Что до оставшихся девяти, то я не собиралась их присваивать себе. Понимаешь, я хотела бы отдать сумму, вырученную от продажи этих драгоценностей, на благотворительность.

– Ты знаешь, Полетт, я никогда не был против того, что ты помогаешь детским домам, хосписам и приютам для бездомных животных. Можешь и в этот раз поступить точно так же. Кстати, ты сказала, что у тебя новое дело…

– Да, так и есть, – подтвердила я.