Источник тайной информации

Там, на туалетном столике стояла в деревянной рамочке фотография, где Дина, счастливо улыбаясь, держала на руках мальчика, русоволосого, с голубыми глазами и ямочками на щеках.

Я поняла, что сегодня мне ничего не добиться от этой женщины. Если принесу фотографию из спальни – это вызовет новый приступ, который еще неизвестно чем закончится. Поэтому я вежливо попрощалась и ушла. Из этого визита я вынесла следующее: Дина очень болезненно относилась к любым упоминаниям о ее ребенке. Кроме того, она была либо нездорова психически, либо употребляла наркотики – на мой взгляд, хоть я и не специалист в таких вопросах, симптомы ее нервного выпада равно могли относиться как к тому, так и к другому.

Еще один вывод – в сознательном состоянии она не могла причинить вреда своему сыну, кажется, она очень любила его. Но вот не случилось ли трагедии во время одного из таких припадков?

Итак, каковы же итоги моего визита?

Первое – мальчика в квартире, причем субботним утром, нет.

Второе – Дина очень остро реагирует на упоминания о ребенке и явно к нему привязана.

Тем не менее скрывает от «соцработника» даже сам факт его существования.

Третье – у женщины серьезные проблемы с нервами. Это по меньшей мере, а то, может быть, и с психикой. В некоторые моменты она даже не способна контролировать себя. Правда, достаточно быстро восстанавливается.

Какие отсюда можно сделать выводы? Реальная угроза благополучию или жизни мальчика действительно существовала. Алевтина Николаевна не ошиблась. Если бы малыш был болен или потерялся бы – реакция матери была бы совсем другой.

Незнакомому человеку, пришедшему с благими намерениями, она наверняка пожаловалась бы на здоровье сына либо на то, что малыш исчез из дому и разыскивается милицией. Вместо этого – нелепое объяснение о том, что мальчика уже давно нет в живых, истерика, общий затравленный и напряженный вид. Напрашивались две версии – ребенка украли. Или она сама намеренно или ненамеренно причинила ему вред, а теперь пытается это скрыть.

Чтобы успокоить себя, я на всякий случай позвонила Андрею Мельникову, и разговор с ним окончательно меня убедил, что Дина Дмитриевна Иртенева не обращалась в милицию по поводу исчезновения своего сына.

Так. И что же дальше? «Обрадовать» Алевтину Николаевну? С этим всегда успеется. Нужен мало-мальски вразумительный план действий. Самое худшее – версию об убийстве ребенка собственной матерью – можно оставить на потом. Если это случилось, то здесь уже ничего не исправишь.