Источник тайной информации

– Мне не хотелось бы лишний раз волновать Кирилла. У него слабое сердце, а он очень впечатлительный. Я стараюсь уберечь его от излишних волнений – не перенесу, если он по моей вине… ну, вы понимаете.

– Да, конечно.

– Знаете, Татьяна, примерно через час он должен уйти – он по субботам посещает шахматный клуб, у них там давно сложился свой кружок, он не пропускает ни одной субботы. Пробудет там часа полтора-два. И мы как раз сможем спокойно поговорить. Так значит, через час я вас жду, – и Алевтина Николаевна продиктовала мне адрес.

Так-так. Эта отсрочка может говорить о чем угодно, а может и вообще ни о чем не говорить. Кстати, а что это за фигура «дедушка Кирилл»? Стоит в стороне и вроде бы совсем ни при чем. А ведь я о нем почти ничего не знаю. Впрочем, хватит бесплодных фантазий. Нужна, прежде всего, информация.

Глава 3

Спустя несколько часов, досыта наговорившись с Алевтиной Николаевной и даже дождавшись прихода ее супруга, я уже внутренне ехидничала над собой за чрезмерную бдительность.

Никакой нервозности, странностей в поведении, зажатости и тому подобных мелочей, выдающих, что совесть человека нечиста, я, к своему облегчению, не обнаружила и у клиентки. Алевтина Николаевна вела себя тревожно-озабоченно, как и подобало ей в такой ситуации.

Сам же разговор о ее «родовом имении», который я затеяла лишь как повод для посещения, оказался небезынтересен и натолкнул меня на кое-какие мысли.

Итак, особняк, иронично называемый семейством Иртеневых «Домом с привидениями», действительно некогда принадлежал какому-то прапрадедушке Алевтины Николаевны.

После 1917 года, ясное дело, особняк конфисковали, а прапра должен был срочным образом бежать. В России осталась тогда лишь сестра этого прародителя с маленькими детьми. Она-то и рассказала, что в особняке когда-то была домашняя часовня. Из нее был потайной ход в катакомбы, вернее, в подземный ход… Так вот, якобы именно через этот подземный ход бежал в свое время хозяин имения, спасаясь от преследования большевиков. Дальше Алевтина Николаевна рассказывала не без иронии:

– Видно, кто-то из моих родственников очень любил произведение «Двенадцать стульев», потому что в самой последней интерпретации к рассказу непременно прибавлялось, что наш двоюродный прапрапрадед где-то в самой часовне или уже в подземном ходе ухитрился, убегая со всем семейством, спрятать фамильные драгоценности.