Как стать миллиардером

– Тетя Женя, а вы мне свой пистолет покажете? – заговорщицки прошептал мальчик, вскакивая на диван рядом со мной.

– Пистолет – слабое оружие. Хочешь, я тебе другое покажу?

– Как бомба? – округлил глаза Егорка.

– Еще мощнее. Вот, смотри. – Я развернула монитор так, чтоб Егорка мог видеть экран. – Это самое мощное в мире оружие. Надо только уметь им пользоваться.

– Это просто компьютер, – разочарованно сказал Егорка.

– Правильно. Но каждый компьютер содержит информацию. А информация сильнее всего.

– Тетя Женя, вы… – Мальчик замолчал, пытаясь подобрать нужное слово.

 – Вы шутите. Из пистолета можно убить человека. Атомная бомба может уничтожить целый город. А что можно уничтожить информацией?

У меня на языке так и вертелся свежий пример. Не далее как вчера Серегин рассказывал мне, как они с Умецким на пару уничтожали конкурентов. Но произнесла я совершенно другое:

– Целые страны. Например, так уничтожили страну, в которой родилась я, твои мама с папой и все-все взрослые, которых ты знаешь.

– Ух ты! Как в «Звездной смерти»! – восхитился Егорка. Я не сразу сообразила, что он имеет в виду эпизод из «Звездных войн». – А зачем у вас здесь мой папа нарисован? – спросил вдруг он, тыча пальцем в экран.

Я с опозданием сообразила, что забыла закрыть окно с фотографией Умецкого, и торопливо щелкнула кнопкой.

– Тетя Женя, а отчего взрослые разводятся? – спросил разом погрустневший Егорка. – Вот я понимаю, в нашем классе есть ребята, у которых… У Машки Вяземской папа маму бил, даже милиция приезжала.

А у Антохи они сначала ругались, а когда развелись, мама сначала долго плакала, а потом стала пить. Но у моих мамы с папой ничего такого не было. Почему они развелись?

Я обняла мальчишку за плечи, прижала к плечу и провела ладонью по непослушным вихрам.

– Трудно объяснить, Егор. Вот ты кого больше любишь: маму или папу?

– Обоих. Одинаково.

– А дядю Костю ты любишь?

– Да. Он хороший. С ним весело.

– Кого ты любишь больше, папу или дядю Костю? – не сдавалась я.

– Не знаю… Тоже, наверно, одинаково. – С каждым словом голос Егорки звучал все менее уверенно.

– А маму и дядю Костю ты тоже любишь одинаково или кого-то меньше, а кого-то больше?

– Нет, маму, конечно, больше! – Это прозвучало тверже, чем «а все-таки она вертится».

– Вот видишь. А твоя мама любит дядю Костю больше, чем папу, только и всего.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – сказала я.

– Я вас не разбудил? – спросил вошедший Серегин.