Карьера требует жертв

За этой горькой ухмылкой скрывается не наглый мажор, а человек, нуждающийся в помощи. И я помогу ему.

– Согласен, Женя. Оплата по полному тарифу, вот аванс, – Глеб протянул мне конверт с гонораром за мои услуги.

Он направился к выходу, но перед тем, как открыть дверь, обернулся и добавил:

– Ты должна знать еще кое-что про Валентину Прохорову. Она искренне меня ненавидит, потому что я – ее сын. – С этими словами Глеб Василевский покинул заведение, оставив меня в недоумении.

Сын? Что за чудовище желает смерти собственному ребенку? Впрочем, действительно ли желает, еще предстоит выяснить.

Наверняка Василий Прусс оценивающе наблюдал за нашим разговором, он однозначно поинтересуется у Глеба, почему тот не позволил ему присутствовать при разговоре. Каким будет ответ молодого бизнесмена? Ведь, садясь к нему в машину, он уже подвергает себя риску, если Прусс действительно замыслил недоброе.

Взвешивая все «за» и «против», я решаю немедленно приступить к защите клиента, спешно оставляю деньги за съеденный бургер, выбегаю из заведения и сажусь в «Мерседес».

– Здравствуйте, я – Женя Охотникова, телохранитель Глеба Александровича. А вы, я так полагаю, его водитель? – спрашиваю я, обращаясь к Пруссу.

Ошарашенный моей наглостью, Василий отвечает:

– Телохранитель, водитель, охранник. Тот, кто потребуется Глебу. Полагаю, мы с вами коллеги.

– Может, и так. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Василий, как вас по отчеству?..

– Михайлович.

– Василий Михайлович! Глеб кратко ввел меня в курс дела. Я так полагаю, что вас он оставил в машине. Чтобы вы наблюдали за возможной слежкой, – этой нехитрой фразой я стараюсь разрядить обстановку и дать Пруссу понять, что в его отсутствие мы не говорили о нем. Остается только надеяться, что он поверит, но такой «динозавр» может не купиться на подобную байку.

Продемонстрировав уверенность в правдивости моих слов, Прусс отвечает:

– Черный «Вольво», седан. Матовая покраска, больше ничего разглядеть не успел, машина быстро уехала. Пробиваю по всем своим источникам, пока глухо.

– Угу. Что с Прохоровой? Общались?

– Она не пускает меня на порог. Глеба – тем более. Понимаете ли, Валентина…

– Мать Глеба. Я знаю, он упомянул.