Клан бешеных

– И что с того?

– Как что? Казакова, ты хоть представляешь, чего мне это стоило?!

– И чего тебе это стоило?

– Пришлось лезть кое-кому в глаза, а кое-кому откровенно дать взятку! – Антон опасливо стрельнул по сторонам глазами.

– Статья 290, от семи до двенадцати, – автоматически сказала я.

– Вот! Видишь, как приходится рисковать! И не только свободой.

– А чем еще?

Ярцев посмотрел на меня многозначительно. Я догадалась: мой друг рисковал самой жизнью.

– И что там интересного в заключении судмедэксперта? – спросила я.

– Полин, это что-то совсем непонятное. И вообще сама история какая-то мутная.

– Так давай все по порядку, чего тянешь?! – возмутилась я.

Вот любит Ярцев напускать туман! Наверное, это издержки его профессии.

В этот момент к нам подошла официантка, принесла заказ. Мы принялись потягивать горячий эспрессо, заедая его вкусными пирожными.

– Дело в том, Поль, что на теле погибшей имеется краска еще одной машины, причем эта находится на теле под краской с машины Буйковского, – почти шепотом сообщил журналист.

Я удивленно посмотрела на моего друга.

– И что это значит? Нашу пострадавшую сбила не одна машина?

– Выходит, так.

– Что за бред? Как такое может быть?

– Пока сам не знаю. Могу только предположить, что наш поэт сбил ее после первой аварии.

– Так они что, оба ее сбили? Сначала один, потом второй? Антон, что-то мне все это не нравится. Если девушку сбила одна машина, как она могла попасть под вторую? Сбитые машиной обычно лежат на дороге, или я не права?

– Я же говорю: мутная история.

– А может, одна машина девушку сбила, она в горячке вскочила и тут же попала под другую, которую вел наш рифмоплет Гриня?

– Все может быть. Я хотел побеседовать со следователем, который ведет это дело, но он, услышав, о чем речь, категорически отказался говорить со мной.

– Понятно: тайны следствия.

– Полина, при чем тут тайны? Нет, он определенно темнит. Знаешь, как он посмотрел на меня, когда я сказал, что хочу задать несколько вопросов о деле погибшей Зайцевой?!

– Ну и как? – усмехнулась я.

– Испуганно.

– Да ладно! Чего ему пугаться, следователю?

– А вот не знаю, чего, но он испугался, это верняк. Быстро стрельнул в меня глазами, недовольно так стрельнул, даже, как мне показалось, в лице изменился. И сразу ушел. Дела, мол, у него и все такое…

Я посмотрела на Ярцева внимательно. Вообще-то он никогда не врал, по крайней мере, мне.