Клан бешеных

Надо будет как-нибудь посмотреть… А ты в курсе, что он лупил всех своих жен, отчего три из них уже сбежали от него? Сейчас он живет с четвертой, молодой девушкой, почти ровесницей его сына.

– Здорово! – восхитился Ярцев. – Откуда все-таки сведения?

– Я свои источники не сдаю.

– Понятно. Это тоже хорошая новость, я имею в виду для того дела, которое мы затеяли. Я вчера порасспрашивал соседей Зайцевых, они подтвердили, что этот придурок Виссарион измывался над Полиной. Люди видели синяки на ее лице.

Девушка призналась одной соседке, что очень боится его. Я уже начал писать статью…

– Антон, я вот что хотела у тебя спросить: ты случайно не в курсе, кто была погибшая – блондинка, брюнетка или шатенка?

– Случайно в курсе. Блондинка, как и ее младшая сестра Ольга.

– Откуда сведения?

– Я видел фотографию у нее дома, в той комнате, где мы сидели.

– А почему я ее не видела?

– Ты сидела к ней спиной, а я лицом. Она стояла на комоде, такая… довольно большая, в рамке.

Там обе сестры сняты вместе, и обе они – довольно симпатичные блондинки.

– Ну, блондинки так блондинки. Хорошо, что ты эту фотографию заприметил. Антон, у меня к тебе будет просьба: как только нашего бедолагу освободят (я имею в виду Буйковского), организуй мне с ним, пожалуйста, встречу.

– Да не вопрос! У меня есть номера его телефонов. На какое время договариваться и где пройдет тайное рандеву?

– На любое время, а встретиться лучше всего на нейтральной территории.

Я имею в виду кафе.

– Понял. Сделаю.

– Пока!

Я положила трубку и продолжила свое полезное в плане наведения чистоты и порядка занятие.

Ариша заявился домой, когда уборка была практически закончена. Я поставила ведро и швабру в кладовку и вымыла руки. Дед заглянул ко мне в ванную:

– Как твои дела, Полетт?

– Готовлюсь сообразить какой-нибудь обед. А где ты у меня пропадал со вчерашнего вечера?

– У своих приятелей. Мы всю ночь играли в покер, а под утро мсье Версальский предложил поехать в круглосуточный бар, тот, что на улице Сухово-Кобылина.

Мы там куролесили до одиннадцати утра. Мсье Версальский «зажигал»…

– А ты, естественно, поддерживал пламя! Дедуль, а не пора ли тебе остепениться? Как-никак тебе уже семьдесят, а ты у меня все еще по барам «зажигаешь», костровой! И смотри: время уже обеденное! Скоро ты совсем переберешься жить к своему Версальскому…

– Полетт, не ворчи, тебе не идет.