Клад белой акулы

Оля с Катериной согласились обдумать предложение сестер и прийти на встречу в ближайшие дни.

* * *

К этой встрече я готовилась не менее тщательно, чем к предыдущей. Собрала некоторые материалы в Интернете. Посетила несколько нумизматических сайтов, чтобы заполнить существующие пробелы в знаниях. И даже приготовила распечатку выдержек из статьи, которая заинтересовала меня особенно сильно.

Пока не были готовы результаты экспертизы, по расследованию происшествия с Валерией мне было делать нечего. А приступить к расследованию взрыва в доме Облонских я не могла, пока сестры не договорились о сотрудничестве.

Поэтому после подробного доклада своим работодателям и обсуждения с ними новых сведений, появившихся в деле, я все больше бездельничала, гуляла в садово-парковой зоне огромного поместья Полянских и размышляла. Тасовала факты так и эдак в расчете на внезапное озарение. И пришла к выводу, что имеющейся информации явно недостаточно.

Вечером накануне общей встречи я приехала к Валерии, чтобы задать несколько вопросов, которые возникли как раз в результате моих размышлений.

– Женя, выпьешь со мной чаю? – после того как мы обменялись приветствиями и прошли в гостиную, предложила хозяйка.

– Спасибо, с удовольствием.

– Кажется, ты хотела о чем-то поговорить? – Лера разлила по чашкам горячий напиток и протянула одну из них мне.

– Да, есть вопросы. И обсудить их желательно прежде, чем снова встречаться с вашими двоюродными сестрами.

– Внимательно слушаю.

– Валерия, так ты позволишь несколько уточняющих вопросов об остальных членах семьи?

– Конечно.

Мы же торопились с Ниной, да и не хотели вываливать на тебя много информации зараз, так что могли и упустить важные детали.

– Да. Вы в своем повествовании совсем обходите линию Облонских. Бабушка вышла замуж и родила двоих сыновей. Кто был муж? Где он сейчас? Знал ли о кладе?

– Рассказ и так получился длинный, Нина потребовала, чтобы я сократила все, что напрямую к делу не относится. Но мы не собирались ничего скрывать.

– Понимаю.

– Дедушка был сиротой, семья Облонских погибла в неспокойные послереволюционные годы. То ли от голода, то ли от болезней. Насколько я знаю, в живых остался только мальчик. И о какой-либо близкой родне дедушка никогда не говорил. Воспитывали его в приюте, научили машину водить и к делу приставили. Прадед считал этот брак мезальянсом. Без роду, без племени. Нет ни кола, ни двора, ни лишней рубахи. Но бабушка влюбилась и никого не слушала.