Клуб мертвых поэтов

И когда работа вынуждает меня покинуть страну, я со вздохом сожаления оставляю дома «Глок-19». Я же не сотрудник Интерпола, чтобы пересекать границы с пистолетом под курткой. И из своего спецснаряжения я беру только самое безобидное, можно сказать, невинное. Никаких дымовых шашек и фальшфейеров – а то, чего доброго, снимут с самолета, приняв за террористку.

Итак, кто-то интересовался содержимым моего скудного багажа. Что ж, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто способен на такую глупость. Нет, признаю, обыск выполнен вполне профессионально – видимо, у мерзавца долгая практика.

Но от этого только хуже.

Я повесила сумку на плечо и спустилась по скрипучей лестнице. Парнишка-портье был на посту – кемарил, положив ноги на соседний стул. На стойке остывала чашка кофе с логотипом какого-то кафе.

Я примерилась и подцепила носком ботинка ножку стула. Дернула – и парнишка кубарем полетел на пол. В падении он распахнул глаза, сгруппировался и приземлился на руки. Перекат – и вот портье передо мной в боевой стойке.

Ага, мальчик не так прост, как казалось…

Я сделала финт правой, делая вид, что хочу ударить в лицо. Паренек попался – поставил блок, что позволило мне захватить в замок обе руки противника, развернуть его спиной ко мне, поставить на колени и взять шею в захват – и все это за четыре секунды.

– Слушай внимательно, – на ухо парню проговорила я. – Больше никогда, слышишь, ни единого раза ты не станешь обыскивать мой номер. Если я тебя еще раз за этим поймаю, сломаю обе руки и скажу, что с лестницы упал.

Если понял, кивни.

Портье едва заметно шевельнул головой. Так, кажется, взаимопонимание достигнуто.

– А теперь скажи, кто тебе велел следить за мной и ковыряться в моем багаже?

Паренек молчал. Я слегка двинула локтем, и портье зашипел от боли.

– Ладно, ладно, я скажу, – просипел мальчишка.

Я кивнула и сказала:

– Сейчас я тебя отпущу. Сразу предуп-реждаю – бросаться на меня не надо, ушибешься.

Я разжала захват. Портье поднялся с колен, потирая шею.

Парнишку очень интересовало, не осталось ли на его хорошенькой мордашке синяков, поэтому он запрокинул голову и принялся изучать кадык в тусклом зеркальце, висевшем за стойкой.

– Я жду, – напомнила я.

Портье хмуро глянул на меня и признался:

– Да никто мне не приказывал за вами следить. Я всеми постояльцами интересуюсь. Надо же быть в курсе.

– Ага, особенно после того, как я предупредила, что проведу в твоем клоповнике всего одну ночь, – усмехнулась я.