Кольцо с секретом

Меня тоже можно называть просто Риммой, – она вдруг виновато улыбнулась, – простите, никак не привыкну к тому, что на горизонте маячит цифра пятьдесят.

Я кивнула с пониманием.

– Итак, если вкратце, то дело вот в чем. У меня дочь от первого брака, Ольга, ей двадцать. С месяц уже я не имею от нее никаких вестей.

– То есть она проживает отдельно? – уточнила я.

– Да. Она с четырнадцати лет вполне самостоятельна, с тех пор как мы развелись с ее отцом. Она сначала уехала к нему. У нее немецкое гражданство. Потом училась в Нидерландах, окончила школу в Амстердаме.

Затем вдруг решила вернуться в Россию, получила и российское гражданство, поступила у нас в университет, учится на втором курсе.

– И резиденция у нее тут есть?

– Да, отцовская квартира.

– Понимаю.

– После развода она выбрала его, и они были очень близки. Это несмотря на то что Якоб… так его звали…

– Он немец?

– Да, но наш, поволжский… да, так покойный Якоб был весьма авторитарен.

Она немного помолчала, и мне даже показалось, что эта Римма подавила вздох.

«Ты смотри. Что, не хватает русским женщинам крепкой мужской руки, пусть и иноземной? Удивительно!»

– В общем, в битве за дочь я сделала ставку на дружеские, доверительные отношения, нежели на сконструированные по вертикали. Возможно, я была слишком мягка, но просто не желала рвать тонкую ниточку доверия. Она была очень привязана к отцу, долгое время не могла принять развода. И потом, Ольга человек вспыльчивый, свободолюбивый, не терпит над собой даже признака диктата… помимо папиного.

«И кто ее за это осудит», – сочувственно кивая, подумала я.

– Понимаю. Можно Ольгино фото?

Римма протянула мне карточку в рамке:

– Вот ее портрет.

«Да-а-а, трудно вообразить маму с дочкой, до такой степени не похожих. Бьющая в глаза, вызывающая красота».

Голова такая гордо-прегордо посаженная, выступающие скулы с декадентскими тенями, длинная шея, ослепительно белая кожа, блестящие, чуть навыкате, глаза, вишневый рот с выпирающей нижней губой, черные-пречерные, явно татуированные брови, причем одна вздернута, что придает всему лицу исключительно надменный вид.

Короткая стрижка с косой челкой, белокурые волосы. В ухе – аляповатая «анархия».

Очень красивая девушка, но ощущалось в ней нечто неприятное, животное, что ли.

«То ли гитлерюгенд, то ли дикая кобыла. Того и гляди вдарит задом, всхрапнет и умчится за горизонт», – подумалось мне.

– Да, вы правы, – вдруг подала голос Римма, – такая вот моя девочка.