Криминальная принцесса

– Были вынуждены, вы сказали? Мне показалось, или же для вас обращение к директору для утверждения любого вопроса было сродни наступлению на горло собственной песне?

Я решила уточнить нюансы взаимоотношений директора и художественного руководителя. Может быть, мне удастся выяснить что-то, что прольет свет на убийство Владислава Дубовицкого.

– Ну, открыто мы с Дубовицким не конфликтовали, – сразу ответил Владимирцев. – Справедливости ради, надо сказать, что он был очень крепкий руководитель, грамотный, с большим опытом работы.

Особенно это касалось административной стороны.

– А вас не ущемляло такое положение дел, при котором каждый нюанс должен был быть одобрен директором? – задала я провокационный вопрос.

Владимирцев внимательно посмотрел на меня.

– Вы, Татьяна Александровна, ненавязчиво пытаетесь узнать, не питал ли я к Дубовицкому неприязни настолько, что мог убить его?

Я покачала головой.

– Нет, если мне что-либо нужно узнать, то я не пытаюсь, я это узнаю. Так как же? Это я снова по поводу того, что без одобрения Дубовицкого ни один вопрос, в принципе, не мог быть решен.

– Я отвечу так. Владислав Григорьевич официально представлял наш театр, будь то какая-либо организация или государственный орган. Ну и, естественно, приказы издавал тоже он. И подписывал тоже.

– А что же оставалось на вашу долю, Валериан Тимофеевич? – спросила я.

– О, на мою долю оставалось немало. На мне висел весь творческий процесс. Ну, «висел» – это не совсем точное выражение. Скорее, я охватывал весь творческий процесс в театре.

Главной составляющей этого процесса являются актеры. А, как известно, актеры – это люди с большими амбициями, со своими характерами и особенностями. Если все пустить на самотек, то начнется такой хаос! Поэтому моя задача как художественного руководителя состоит в том, чтобы, прежде всего, следить за дисциплиной, чтобы исключить опоздания и пропуски репетиций, чтобы упорядочить репертуарную нагрузку на каждого актера. Ну и, кроме того, я формирую труппу, провожу актерские кастинги, активно провожу репертуарную политику.

– Вот вы ранее сказали, что открыто с Дубовицким вы не конфликтовали. Ну, а как насчет скрытой войны? – спросила я.

– Ну это уж чересчур сильно сказано. Никакую такую войну мы с ним не вели. Но в то же время сказать, что у нас с Дубовицким не было разногласий, тоже будет неправильно. Наши точки зрения по поводу творческой стороны не совпадали. Особенно это стало заметным незадолго до его убийства.