Криминальный кураж

Я с ходу вспомнила формулировку и присвистнула: сочетание, во-первых, означало разоблачение чьих-то неблаговидных поступков. Но, во-вторых, оно предупреждало или советовало: «Никогда ни к чему и ни к кому не предъявляйте претензий – ни к прошлому, ни к людям, ни к богу, ни к судьбе». Ну, начало предсказания предельно ясно: я раскрою дело и отыщу убийцу Перцевого. А вот дальше…

Ладно, жизнь покажет.

– Ну что? – когда я убрала волшебные «косточки» обратно в замшу и забросила мешочек в сумку, поинтересовался Ванька.

 – Возьмешься за расследование?

– Возьмусь. Почему бы и нет? – усмехнулась я.

– Правильно, – обрадовался Сидоренко. – Друзьям надо помогать в беде.

– Только, Ванечка, золотце, не лезь ты, куда не надо. И вообще, лучше из дома не выходи, – вспомнив о тяготении к моему приятелю всевозможных неприятностей и приключений с ярко выраженной криминальной окраской, предупредила я. – Иначе париться тебе за решеткой до скончания века.

– Да что же я, не понимаю, что ли? – утомленно вздохнул Сидоренко.

 – Только на работу все равно ходить придется, отпуск я совсем недавно отгулял.

– Слушай, – пропустив его реплику мимо ушей, задала я неожиданно появившийся в голове вопрос, – а что с Лавкиными?

– А что с ними? – переспросил непонятливый Сидоренко. – Нормальные люди. Гала очень даже ничего, Сашка умный мужик.

– Да нет, – махнула я рукой. – Им могла быть выгодна смерть Перцевого?

– Выгодна?

Нет, этот чертов Ванька точно не от мира сего. Алхимик несчастный, законопатился в своих микросхемах или бог его знает в чем, а о внешнем мире имеет лишь общее представление.

Мол, есть на свете и другие люди, которые тоже ходят на работу, стирают носки и жуют яичницу с колбасой по утрам. Но для него все люди хорошие, пока не показали себя с дурной стороны, причем не показали достаточно явно, чтобы недальновидный Ванечка-дурачок это заметил и отложил в своем сознании.

– Ну да, что они будут делать, если труп Перцевого найдут? – резко спросила я, тормозя перед домом Сидоренко.

 – Только не говори мне, что проливать слезы скорби.

– Тань, я не знаю, – растерянно откликнулся Иван. – Честно, не знаю. Они вроде бы с Андреем не ругались, если ты об этом. Нет, ну мы все с ним иногда цапались – он подгонял нас в работе, хотя, когда застой в мыслях, это все равно без толку. Но из-за этого убить человека? – Сидоренко передернулся, слегка побледнев.

– Ладно, – махнула я рукой. – Иди домой. Отмывайся, спи, расслабляйся.