Криминальный оракул

И так совпало, что в последнее время Артур Лаврентьевич беспокоится за свою жизнь – уж не знаю, насколько обоснованно. Во всяком случае, корзину с вашими цветами он перерыл вдоль и поперек. Я не ошибся, это вы ему цветы после концерта подтащили?

Если бы взглядом можно было убивать, Маков уже оставил бы от Варданяна свеженький труп.

Я ухватила нить разговора.

– Мы с Арцахом зашли после концерта – выразить свое восхищение. Мне лично очень понравилось! – вдохновенно продолжила я. – Мы увидели разворошенную корзину, стали выяснять… Слово за слово – и да, выяснилось, что этому замечательному пианисту требуется охрана.

А я – телохранитель высшего уровня, мне внучку президента доверить можно!

Спокойная, уверенная улыбка, вот так. И сразу стало легче дышать! Все ковбои в этой комнате убрали руки от рукояток револьверов в кобурах.

– Во всяком случае, – добавила я, продолжая улыбаться, – от мэра нашего города отзывы о моей работе самые положительные. Можете сами спросить.

– Вы согласились? – отрывисто уточнил Маков, так и впиваясь в меня взглядом.

 – Охранять его – вы согласились?

– Мы пока не успели подробно обсудить условия. Я не уверена.

Арцах, в отличие от меня, не улыбался, но выглядел куда менее напряженным, чем за пять минут до этого.

На, подавись, секретный агент Маков. Ни капли лжи, но и ничего полезного. Доволен?

Секретный агент Маков ничего не сказал. Нарочно медленно сунул руку в карман фартука, вытащил визитку и положил на стол. Понимал, что из рук у него визитку не возьмут.

Даже придвигать не стал к кому-то из нас. Просто положил на стол, рядом с чайником.

– Если вы станете охранять Соколова, – ровно и без угрозы произнес он, обращаясь ко мне, – вам лучше известить меня.

– Я подумаю. Звонок, надеюсь, бесплатный? – Теперь я не улыбалась.

– За наш счет, – заверил Маков. Так же медленно поднялся (скорее чтобы не волновать нас, чем из-за возраста) и покинул комнату.

Спустя минуту за внешней стеной чайной послышался шум отъезжающих машин.

По звукам я бы предположила пару единиц тяжелой техники, но выглядывать в окно и уточнять не хотелось.

Вечер был изгажен окончательно.

– Вы правы, – через силу выговорила я. – Ощущение, будто в потроха грязными руками залезли. Или в мозги.

– Да, он, как видите, приятнейший человек. – Арцах поболтал в стакане остатки чая, но допивать не стал. – Он очень быстро показал вам свое настоящее лицо. Это и хорошо, и плохо.