Кто кого

Не успел, однако, официант предложить нам меню, как Суворов радостно замахал ручонками и, вцепившись мне в локоть, потащил через весь зал к угловому столу, за которым сидели трое молодых людей и две девушки.

– Ты что?.. – начала было я, но Суворов еще прибавил ходу, да так, что я со своими длинными ногами манекенщицы не успевала за его подпрыгивающим мелким шагом.

Я кинула оценивающий взгляд на улыбающихся нам молодых людей.

Они были примерно одного возраста с Суворовым, лет двадцати трех – двадцати четырех.

Лицо одного из них, атлетически сложенного парня в светло-сером костюме и белой сорочке с воротником-стоечкой, показалось мне знакомым.

Девушки лет этак по двадцати посмотрели сначала на Суворова, потом на меня. Красивые приятельницы у Сережиных друзей, или кто они там, решила я.

– Режим нарушаете, братцы? – весело спросил Суворов, здороваясь. – У вас же послезавтра матч.

– Даже и не думай сообщать отцу или, упаси боже, Василию Афанасьичу, – произнес смуглый сероглазый брюнет в джинсовой куртке.

 – Серега, ну представь же нас своей даме.

– А, ну да, – буркнул тот, – это Таня. – Он повернулся к сидящим и поочередно назвал их мне. – Это Максим, – указал он на брюнета в «джинсе», – это Валера. – Суворов кивнул на улыбающегося блондина с острыми чертами лица и прищуренными голубыми глазами.

Я посмотрела на третьего, еще не представленного мне, пытаясь вспомнить, где же я могла его видеть. Красивое мужественное лицо, с маленьким светлым шрамиком над левой бровью, со спокойным взглядом больших серых глаз.

Он облизнул губы и коротко взглянул на Суворова.

– Я Алексей, – произнес он, – а то Серый, очевидно, запамятовал, как меня зовут.

– А это Лена и Таня, – кивнул Суворов на девушек, – а что это вы сегодня так?..

– Молчи и садись, – сказал Максим, показывая в улыбке красивые, ровные зубы. Многие, по-моему, пластиковые. – Не все же твоему папаше бухать по поводу наших успехов, можно и нам.

– А то, знаете ли, режим, режим, – вставил Валера.

 – Так, Елена Васильевна? – спросил он у одной из девушек.

– Если бы он сам его соблюдал, – ответила та. – А то вечно придет и брюзжит: Климов нарушил режим, а уж Смолинцев и вовсе мерзавец, а Савичева пора и вовсе отчислить из команды за его мерзкие злоупотребления добротой тренеров и пренебрежением режимом. А сам как дыхнет перегаром и ну храпеть.

– Это дочь главного тренера, – шепнул мне Суворов, – а вот тот…

– Отставить разговорчики! – рявкнул Максим.