Кто первым бросит камень

В свое время гроссмейстер был невероятно знаменит, разъезжал по миру и представлял русскую школу шахматной игры.

Большие напольные часы пробили двенадцать раз. Так, надо поскорее свернуть разговор, вежливо откланяться и продолжить поиски Ивана. Мне очень симпатичен этот старик, и в другое время я с удовольствием побеседовала бы с ним… Но где-то там бродит мой охраняемый объект, а Женя Охотникова сидит в кресле и потягивает шампанское! Нормальные телохранители так себя не ведут…

– Сыграем? – Старик приглашающим жестом указал на доску.

– Ну что вы! – смутилась я. – Для вас я не противник. Так, кружок во Дворце пионеров много лет назад… Скажите, а что это за монеты?

Гроссмейстер оживился. Бледная рука в старческих пятнах любовно погладила стертые монетки. Некоторые блестели, но большинство потемнели от времени и патины, и старик полировал их суконкой.

– О, это моя коллекция! Я уже много лет не выезжаю из страны. Эта коллекция – единственное, что связывает меня с миром, признаюсь.

Я веду обширную переписку, и у меня множество соперников в охоте за редкими экземплярами. Я покупаю, продаю, меняюсь. Мне присылают монеты со всего света. Вот эту подняли с «Титаника», у нее даже есть сертификат…

– Наверное, ваш внук разделяет ваши увлечения! – улыбнулась я. – Это же безумно интересно!

Гроссмейстер переменился в лице. Краска сбежала с его щек, ставших восковыми.

– Безумно… да, безумно интересно. Но, боюсь, мой внук нисколько не интересуется монетами. Простите меня, я очень устал.

Иржи!

На пороге мгновенно возник слуга и вопросительно уставился на хозяина.

– Проводите гостью, Иржи. Помогите ей найти выход.

В голосе Киприанова больше не было любезности. Исчезли из него и игривые нотки, погас молодой блеск в глазах. Сейчас передо мной сидел старик, согнутый грузом лет. Я вспомнила, что гроссмейстеру сейчас должно быть лет восемьдесят или даже больше. Но еще пять минут назад он не казался такой развалиной! В чем тут секрет? Неужели Киприанова настолько расстроило мое упоминание о внуке?!

Иржи вежливо указал мне на дверь.

Я поднялась, чувствуя себя растерянной и виноватой.

– Иннокентий Петрович, если я чем-то расстроила вас, я прошу меня извинить…

Гроссмейстер немного смягчился. Он провел рукой по лбу и улыбнулся мне бледными губами.

– Ступайте, милая незнакомка. Вы ни в чем не виноваты. Все зло в этом мире случайно, хотя порой оно и принимает облик прекрасной женщины… Прощайте.