Кто первым бросит камень

В высшей степени мужской! Голос этот был роскошный и глубокий, он напоминал одновременно о темном бархате и о шоколаде, интонации тщательно выверены, и звучал он с этакой барственной ленцой – его обладатель явно знал о его чарующих свойствах и умело пользовался своим оружием в вечной битве полов.

Я обернулась, ожидая увидеть тенора местного оперного театра или на худой конец драматического актера, привычного к амплуа героев-любовников. Взгляд мой переместился ниже. Потом еще ниже… И только там встретил широкую белозубую улыбку низенького толстяка в черном костюме.

Обладатель роскошного голоса удивительно походил на пингвина в своей белоснежной рубашке и жилете под распахнутым пиджаком. И еще он напоминал Пласидо Доминго, на которого сел слон. Та же борода и бездна мужского обаяния, только все это сжато по вертикали.

– Ну что вы, я вовсе не скучаю, – автоматически ответила я, продолжая наблюдать за Елизаветой и своим подопечным.

– Не правда ли, прием удался? – не отставал Пингвин.

– О да, все очень мило.

– Елизавете Абрамовне не дашь тридцати пяти лет! Выглядит как юная девушка. А ведь она мать почти взрослого сына!

Я с удивлением уставилась на собеседника. Кто он такой, скажите на милость?! С чего это он так фамильярно говорит о Киприановой? Таких слов можно было бы ожидать от женщины, но в устах мужчины обсуждение внешности и возраста хозяйки звучит несколько странно.

– Да что вы говорите? – Я оглядела гостей. – И кто же из этих молодых людей сын Елизаветы?

Пингвин немного смутился.

Он как-то воровато оглянулся, но вокруг никого не было, и сплетник осмелел. Он заговорщически улыбнулся и поманил меня толстым пальцем. Я слегка наклонилась, и Пингвин проговорил, интимно улыбаясь:

– Госпожа Киприанова никогда не показывает сына гостям!

Глаза мужчины горели – он явно принадлежал к породе вдохновенных сплетников. Но меня не интересовали семейные тайны хозяйки дома.

Неожиданно раздался громкий треск, и небо над озером окрасилось во все цвета радуги. Гости встретили фейерверк восторженными криками и аплодисментами.

Так, мне пора…

– О, простите, меня ждут!

Я уже собралась уходить, как вдруг услышала:

– Надо же, а вы действительно переводчица!

Я обернулась, не веря своим ушам.

– Что?!

– Да мы тут с ребятами поспорили, и я выиграл! – как ни в чем не бывало улыбнулся Пингвин.

Только тут я осознала, что беседу мы вели на английском. Я так пристально наблюдала за Елизаветой и Иваном, что не заметила перехода.