Куда уж хуже. Реквием заговорщикам (сборник)

А вдруг рядом со мной лежит убийца Вика? И зачем я вообще таскаю парня за собой? Надо бы оставить его в покое. Вернуть деньги, тем более что он действительно одалживал в фирме «Восток» пятьдесят миллионов. Позвонить Крысолову, чтобы тот дал полный отбой, и сказать ему, что деньги у фирмы будут через пару дней. Утром я проснулась от того, что меня кто-то тряс за плечо. Я открыла глаза и увидела свежую и бодрую Машу. Она улыбалась, на ее розовых щеках проступили ямочки, глаза блестели. Видно было, что она провела прекрасную, полную любви и счастья ночь.

– Вы хотели посмотреть?

– Что? – не поняла я сначала.

– Пойдемте, у нас сбор в семь часов ровно. А сейчас уже без двадцати. Как раз успеете умыться и выпить чашку кофе. Катя приготовила вам внизу, на кухне.

Я разбудила Павла и объяснила ему, в чем дело. Он тоже быстро собрался, и уже без пяти семь мы шагали через лес в сторону пионерского лагеря. Откуда-то доносилась музыка. В лесу пели птицы. Я и представления не имела, что такого особенного мы можем увидеть, ради чего нас подняли в такую рань.

Но я явно недооценила суть происходящего. И поняла это, лишь когда увидела такое, от чего волосы мои встали дыбом.

За лесом начиналась огромная зеленая долина. Сколько хватал глаз, везде стояли легковые автомобили, мотоциклы, микроавтобусы… Несколько тысяч человек, одетых в летнюю пеструю одежду, построились, словно солдаты на параде. Лица у всех были счастливые. Это были не нищие безработные, которым нечего надеть и не на что приехать.

Это было совершенно новое, сытое и даже раскормленное поколение. Но они явно были кем-то организованы. Зазвучал марш, кажется, Вагнера, и все двинулись вышагивать по кругу. В том числе и Маша со Стасом. Мне казалось, что я вижу сон.

– Паша, ущипни меня.

– Хорошо. А ты – меня.

Нет, мы не спали. Мы присутствовали при грандиозном скоплении народа, о котором никогда не узнает ни пресса, ни телевидение… Люди добровольно приехали сюда, скорее всего из Москвы, чтобы помаршировать в свое удовольствие и тем самым выразить свое согласие со всеми идеями этого народного движения.

Это было фантастичное зрелище. И если бы мне кто-нибудь рассказал об этом, я бы ни за что не поверила. Больше того, я сочла бы собеседника сумасшедшим. И вдруг все стихло. (Маша со Стасом вернулись к нам. Я увидела их разгоряченные лица и широко раскрытые глаза.) Музыка… Голоса… Затем все стихло.