Ласточка смерти

Это происходит тогда, когда она, что называется, не на месте: не вписывается в интерьер, в атмосферу, не рассчитана на аудиторию. В «Пальмире» было не так: этот диджей в джинсовом жилете отвечал всем требованиям молодых посетителей. Разумеется, работал он только по вечерам. Но именно по вечерам здесь появлялись те, кому нужны были его миксы.

Официант принес меню. Особых изысков в нем не было, и я заказала салат «Цезарь».

– Что будем пить? – спросил Игорь с улыбкой.

Мне не хотелось спиртного, и я отказалась, сославшись на то, что я за рулем.

– Вызовем «трезвого водителя», – настаивал Жданов.

Я отказалась настойчивее, сказав, что не доверю свой «Фольксваген» первому встречному.

– Его только утром починили, – сказала я и попросила официанта принести мне апельсиновый сок.

У Игоря сразу испортилось настроение. Он начал жаловаться на кризис, на трудные времена, на отсутствие клиентов, на налоговые поборы… Мне это почему-то напомнило жалобы соседок, которые регулярно выслушивает тетя Мила.

Я сочувственно кивала и ждала удобного момента, чтобы начать говорить о том деле, ради которого я пришла.

Наконец, поток жалоб иссяк, и я спросила его, понизив тон:

– У меня тоже проблемы. Игорь, ты никому не расскажешь?

Жданов клятвенно заверил, что будет нем, как могила, и приготовился слушать.

Я вкратце описала ему события, упуская некоторые детали, после чего спросила, не знаком ли он случайно с директором того кафе.

– Немного, так сказать, по долгу службы. Это Андрей Лагутин.

В далекие девяностые он был связан с мафией, сидел за любовь к деньгам, вышел, и больше за ним никто ничего не замечал. В смысле, дурного. Тогда, в девяностые, многие шли на сделку с совестью. Потом бандитами занялась тогда еще милиция, многих судили… – Он прервал тираду, потому что официант принес нам заказ. – Женечка, твой салатик.

Я пододвинула к себе тарелку и начала есть. Жданов продолжил:

– Примерно в это же время между группировками началось то, что они называют «разборки».

Шел передел сферы влияния. Директора фирм вначале платили бандитам дань, но после один за другим стали менять «черную крышу» на «красную».

– Не совсем поняла. – У меня разговор о цвете «крыши» вызывал несколько другие ассоциации. Я улыбнулась.

Жданов обиделся.

– Ничего смешного в этом не вижу. – Он налил себе шампанское и залпом выпил. – А то, что ты не поняла, так это возрастное, пройдет. В те времена при слове «крыша» у многих по спине бегали мурашки.