Лакомый кусочек

Наконец ее величество обратило свой взор на «народ» (то есть на меня), протянув руку, изобразила на своем лице приветливую и обаятельную улыбку и молвила:

– Меня зовут Ирина Леонидовна, а вас?

– Таня, – отрекомендовалась я, а Виктория добавила:

– Это моя подруга и пресс-секретарь.

– Господи, – вспомнила королева внезапно о кончине Елисеева, – все-таки какая несправедливость, такой молодой и – острая сердечная недостаточность! Да, изнашивает сцена людей, ох как изнашивает…

Она опять приложила к глазам кружевной платочек.

Наконец мы дождались кофе, я уже проклинала безнадежно потерянное время, потому что сорок минут певица посвятила утешению отнюдь не рыдающей Виктории и воспоминаниям о румяно-приглаженном, лубочном Елисееве… Вдруг она пригнулась к уху Виктории и тихо спросила (слава богу, у меня острый слух и я услышала):

– А что с казино? Еще не известно ничего про нового владельца?

Виктория покачала головой.

– Это Галька, – уверенно сказала певица.

 – Вот помяни мое слово, Вика, это он Гальке его отдал. Кстати, знаешь, что Галька здесь?

Виктория кивнула.

– Да не в Тарасове, а в гостинице. Я ее видела.

– Ну и что? – удивилась Виктория. – У нее же здесь полно подружек.

– Может, дружков? – ехидно спросила королева. – Но клуб он Гальке отдал. Чтобы тебе насолить. И Игорю.

– Галина, по-моему, тут ни при чем, – сказала Виктория. – Во всяком случае, она вряд ли знала, что казино он хочет продать. Она про его проблемы с деньгами ничего не знала.

Честное слово, меня немного напрягало то, что королева явно не считает меня за человека. А уж когда она повернула ко мне царственный лик и молвила: «Деточка, налейте нам еще капуччино», – мне захотелось этот капуччино вылить ей на голову. Самой себе я показалась чем-то вроде сенной девушки, – у барыни на посылках. Впрочем, меня жутко заинтересовала эта всплывшая в рассказе старой сплетницы Галька. Скорее всего, это была сестра Елисеева, про которую мне говорил Игорь Сергеевич.

Впрочем, может статься, так звали и любовницу Елисеева. Хотя, судя по подозрению Вики, его любовницы носили суровые мужские имена.

За моими размышлениями я, к ужасу своему, обнаружила, что потеряла нить разговора. Впрочем, они опять начали обсуждение общих знакомых, и ничего для себя интересного я вынести уже не могла. Я наклонилась к Вике и тихо сказала:

– Извините, Вика, я, наверное, пойду осмотрюсь.