Лакомый кусочек

В этот миг лицо его опять стало безмятежно-глуповатым:

– А, вот идет царица моих ночей… Простите меня, ладно? Надеюсь, еще увидимся.

В дверях появилась дочка одного продюсера, долго пытавшаяся убедить публику в том, что она умеет петь. У нее ничего не вышло, правда, популярна она была, но скорее как клоун. Сейчас она стояла, капризно поджав губки и ревниво наблюдая, как ее вассал сидит рядом с какой-то-там-неизвестно-откуда-взявшейся, и довольно противным голосом вскричала:

– Александр! Мы идем на пляж или нет?

– Идем, моя радость, идем, – уныло ответствовал вассал и пошел к выходу.

И тут случилась вторая странная вещь.

* * *

В это время в бар вошла Виктория. Они столкнулись с моим собеседником в дверях, посмотрели друг на друга, быстро оба отвели глаза и дружно сделали вид, что не узнали друг друга. Виктория как-то вся выпрямилась и двинулась к моему столику, старательно не оборачиваясь. Александр прошел к выходу с неестественной целеустремленностью.

Создалось впечатление, что им явно хотелось другого. Но по непонятным причинам они не могли позволить себе этого. Александр и Вика были не просто знакомы. Они были близко знакомы.

– Уф, – сказала Виктория, присаживаясь, – наконец-то я отвязалась от Ирочки. Ей-богу, выносить ее более получаса – сущее наказание. Вы не скучали без меня, Танечка?

– Нет, – покачала я головой, – мне не давал скучать вот тот молодой человек.

Может быть, это довольно подло с моей стороны, но я добилась результатов: в глазах Виктории вспыхнула на минуту ревность.

А это значило одно – я была права.

Хотя лично мне это было жутко неприятно. Признаюсь.

Глава 3

День пролетел довольно быстро, а я знала совсем немного. От здешнего быта у меня уже начала кружиться голова. Самого Сечника я не видела – он, как мне объяснила Виктория, давал авторские концерты для губернатора и его свиты. Так что вряд ли он явится ранее завтрашнего дня.

Вика выслушивала соболезнования, постоянно крутясь в водовороте, я пообщалась с корреспондентами, одна из них была та самая девица с перхотью, которая почему-то упорно намекала, что это было самоубийством, и я через полчаса устала ее разубеждать в обратном. Вечером намечался какой-то концерт, от посещения которого я отказалась, сославшись на жуткую головную боль. Голова у меня действительно болела, Виктория пила как лошадь и была печальна.