Рокот полуяви: Великое делание

Только если звёзды блистали серебром, то от пернатого народа исходил различный блеск: например, от сокола, парящего неподалёку, было золотое искрение, от голубей на горизонте проистекала синева, от ворона – багровые тона, от лебедей – белизна. Вдруг над странниками пронеслась с воплями огромная чайка – такая, наверное, Глебу пришлась в половину роста. На большой скорости она сумела сделать кувырок в воздухе, после чего её тело внезапно вытянулась, приняло человеческие очертания, а перья превратились в одеяния.

Оборотень с хохотом упал в воду, уцепился за толстую рыбину, которая потянула его за собой, и исчез из виду. Тут же пронеслась по небу колесница, запряжённая лебедями, внутри неё находился статный благородный мужчина в роскошных одеяниях, которые напоминали средневековый костюм какого-то богатого вельможи. Мужчина этот вострубил в рог, оглашая окрестности короткими пронзающими звуками, и воздел меч, словно салютовал кому-то.

Такая труднообъяснимая игра местных обитателей вводила в замешательство двух молодых людей, но не звезду.

Она обернулась, качнув головой – мол, чего вы встали? Идёмте дальше!

– Что это? – выдавил Глеб.

– У них своя жизнь, – просто сказала Веденея, точно отмахнулась от мухи. – Не обращай внимания.

– А где мы?

– В Птичьем мире. Четвёртый уровень бытия, или, как ещё говорится, четвёртое небо, если тебе будет угодно.

– Кто эти… э-э-э… существа?

– Птицы-оборотни.

– Та чайка… – Глеб с трудом мог объясниться.

 – На какую-то долю секунды она напомнила мне ангела… да-да, именно ангела, такого, который изображается, ну, знаешь, в святых писаниях…

– Ангел – это вестник, не так ли? Тот, кто носит весть.

– Да, верно.

– Так вот, жители Птичьего мира чаще иных по высшей воле спускаются в Явь, донося вести от богов.

Глеб понял Веденею, поэтому спросил о другом:

– Разве мы сейчас не в Яви?

– Уже нет. Мы миновали третье небо, космос. Теперь мы на пороге блаженного Ирия-сада, куда в итоге приходят все души умерших людей, животных, птиц и рыб.

– Это души так балуются? – Глеб понял, что его знобит при мыслях о чайке, о парящей колеснице.

– В прямом смысле слова перед тобой уже предстают переродившиеся создания, а не покойники. Все они когда-то жили в сумеречной яви, в том числе и на Земле. Все они жили и на небесной тверди.

Некоторое время торжествовало безмолвие. И вдруг звезда произнесла:

– Я устала.