Любовь с процентами

 – У него есть одна… поклонница на работе, он мне сам как-то об этом рассказывал. Но у него с ней чисто дружеские отношения.

«Вот как?» – отметила я про себя, вслух ничего не прокомментировав.

– А где работает ваш Станислав?

– В рекламном агентстве «Стайлинг».

– Чем он там занимается?

– Он рекламный агент, – пожала плечами Светлана.

– Да, действительно, вопрос не по делу, – согласилась я и улыбнулась, чтобы немного разрядить атмосферу. – Кем еще можно там работать? Если только не директором…

На это мое заявление Светлана даже ответила мне улыбкой, в первый раз за все время разговора.

– Хорошо, тогда следующий вопрос, – я методично продолжала расспросы. – Когда он должен был к вам прийти?

– Вчера вечером, часов в шесть-семь, точнее мы никогда не договариваемся, – ответила Светлана.

– И на его работу вы звонили?

– Да, сегодня. Два раза, больше звонить не стала, постеснялась.

– Его не было на месте?

– Не было.

– Его сотовый молчит?

– Молчит.

Но он не отключен.

– Как фамилия Станислава?

– Неделин…

Я поймала себя на мысли, что вопросы задаю сухо и кратко, но для этого имелась причина: я пыталась прощупать почву и найти повод для начала расследования. К сожалению, пока он не проявлялся. А точнее, наверное, к счастью.

– Где он живет?

– Там его нет, я уже съездила к нему, – тусклым голосом ответила Светлана.

– А, скажем, у родителей?

– Родителей у него нет, они погибли два года тому назад, – вздохнула Светлана.

 – Станислав мне рассказывал об этом… У него никого не было, кроме меня.

Голос ее стал еще печальнее.

– Может, он у приятелей заночевал? Или на работе что-нибудь отмечали, вот он и отсыпается?

Светлана лишь покачала головой. Наклонилась ко мне поближе и, стараясь убедить меня в том, что дело действительно серьезное, доверительно сообщила:

– Мы собирались пожениться!

Я в ответ пробарабанила по столу пальцами нечто, напоминающее марш Мендельсона.

Мне предстояло не очень приятное дело: я вынуждена была отказать этой девушке, хотя и очень ей сочувствовала. Но у меня имелись веские основания для отказа: во-первых, я не верила в серьезность беспокойства Светланы, я не услышала в ее рассказе ничего такого, что могло бы навести меня на мысль, что в исчезновении ее жениха кроется нечто криминальное. А во-вторых, я уже взялась за одно дело – об исчезновении господина Павла Загороднева.