Любовь кончается в полночь

Они с женой в шоке. Произошло такое, что в это даже трудно поверить!.. Они звонили с кладбища…

– Да что же все-таки случилось?

– Федор с женой приехали на кладбище рано утром. Сегодня Виктору девять дней, я говорил… Так вот, они хотели перед поминками Виктору на могилу цветы положить. Подошли к могиле, а там… Жена Федора чуть в обморок не упала…

– Родион, вы можете наконец сказать, что конкретно произошло? Что с могилой? Венки украли?

– Хуже!.. Над ней надругались…

– Это как?

– Все венки разбросаны в стороны, некоторые далеко… крест вырван, валяется рядом, а на его месте… отрезанная собачья голова… вся в крови… Так Федор сказал.

– Родион, слушайте меня внимательно! Сейчас же позвоните этому Федору и скажите, чтобы они ничего там не трогали, слышите: ни-че-го! И чтобы к могиле близко не подходили, а то следы затопчут. Вы можете сейчас за мной заехать?

– Зачем?

– Поедем на кладбище, мне надо все самой осмотреть.

– Ну, хорошо. Я только позвоню на работу, отпрошусь.

– Когда вы приедете?

– Если ничего не случится, примерно через полчаса.

– Запишите мой адрес. Я буду стоять около своего дома, на улице, чтобы время не терять…

Я положила трубку и быстро пошла в душ. Кофе отменяется, макияж тоже… На кладбище можно отправиться и с ненакрашенными глазами. Что бы мне надеть поскромнее и потемнее?

Через полчаса я стояла на углу у своего дома, в темно-серых брюках и черной блузке. Родион не заставил себя долго ждать. Он затормозил рядом со мной, и я быстро вскочила в его «Ауди».

Мы помчались на кладбище.

Родион остановил машину у ворот. Мы вышли и двинулись по аллейке между могилами. Идти пришлось долго. Кладбище настолько выросло и расширилось, что последние могилы были почти на самом краю какого-то оврага.

Наконец мы остановились. Родиону не пришлось показывать мне место захоронения своего друга – все и так было видно. Свежая могила, еще без ограды и памятника. Насыпанный бугорок земли был забросан цветами, выдернутыми из поломанных венков.

Ошметки венков валялись вокруг. Деревянный простенький крест лежал примерно в метре от насыпи. А на его месте действительно торчала большая голова собаки, с прикрытыми глазами и оскаленной окровавленной пастью. Кровь была повсюду, много крови, как будто убили не одну собаку, а по меньшей мере пять. Зрелище было просто жуткое! Я посмотрела на Родиона. Он был мрачнее тучи.

– Что скажете, доктор? – спросила я.

– Убью того, кто это сделал, – сказал он тихо.