Медовый месяц под прицелом

– Мне это прекрасно известно, поэтому я к вам и обращаюсь, – спокойно возразил мне Панкратов. – Моему сыну нужен профессиональный телохранитель на время моего отсутствия.

– Это меняет дело. Сколько времени вы будете отсутствовать и когда я должна приступить к работе? И еще у меня такой вопрос к вам: вы знаете, что я беру по двести долларов в день?

– Да, Евгения Максимовна, мне это прекрасно известно, так же как и то, что вы – настоящий профессионал. Именно поэтому я доверяю вам Егора. Вы могли бы приехать к нам прямо сейчас? У меня самолет через три часа, я бы хотел предварительно с вами поговорить, разъяснить ситуацию, чтобы вы знали, с какой стороны ждать неприятностей.

– Вы меня обижаете, Никита Андреевич. Вы же сами пару минут назад говорили, что знаете о моем профессионализме, а теперь начали вдруг сомневаться.

– Простите, Евгения Максимовна, я не хотел вас обидеть.

– Да, говорите адрес, я соберусь и буквально через несколько минут выеду из дома.

Панкратов назвал мне адрес, сказал «до встречи» и повесил трубку.

Я поплелась собирать вещи. Скажу честно: сейчас мне меньше всего хотелось выходить из квартиры – маленькие капельки, стучавшие в окно, превратились в ливень. Но ничего не поделаешь, если у тебя такая работа, то надо идти, долг зовет.

– Тетя Мила, я ухожу! – ввела я свою тетушку в курс дела.

– Надолго, Женя?

Забавный вопрос! Она что, наивная, думает, я иду под проливной дождь за любимой шоколадкой или в видеопрокат?

– На несколько дней, – расставила я точки над «и».

– То есть как? – Разочарованная тетя появилась в дверном проеме.

– А вот так. Сейчас позвонил клиент, я должна срочно ехать к нему.

– Но как же… – запричитала тетя Мила. – Я весь вечер для нее старалась, готовила всякую всячину, а она, негодная девчонка, снова срывается с места и летит неизвестно куда и зачем…

– Во-первых, тетя, я лечу не неизвестно куда, а к Никите Андреевичу Панкратову, а во-вторых, это моя работа, и тебе прекрасно известна ее специфика, – приструнила я тетю.

Вообще-то я очень люблю тетю Милу, она мне за отца и мать, которая безвременно меня покинула. Просто иногда тете надо по нескольку раз объяснять, что в дождь я срываюсь не по собственной инициативе, а по профессиональной необходимости.