Меня не проведешь

И тогда я увидела эту машину, я сначала не обратила на нее внимания. Машина как машина. «Ауди» темного цвета, то ли синего, то ли черного, – в ночи, как известно, все кошки серы. Она стояла в переулке, потушив фары, и чего-то или кого-то ждала. Теперь мне кажется, что она явно была в засаде, ожидая момента, когда можно будет напасть. Но тогда мне показалось, что водитель просто кого-то ожидает. В ней не было ничего зловещего. Потому что, если в воздухе и носилась тревога, я настолько расслабилась под действием прохладного августовского вечера, что позволила себе недопустимую оплошность не обратить на это никакого внимания.

Троллейбус подошел, они попрощались, и, когда троллейбус проглотил ее тонкую фигуру, он пошел в сторону дома. Я выключила камеру (и это было моим вторым крутым проколом, за который я потом буду клясть себя со страшной силой! Если бы я этого не сделала, все было бы не так…), подумала, что вся моя работа сделана – собранный материал обеспечивал полное неспокойствие семьи Чернецовых, – и, заглушив голос совести, объяснив себе и ей, что это моя работа, собралась домой, чтобы позвонить господину Чернецову и передать ему на следующий день все собранные улики о преступной деятельности его супруги.

В это время машина, мирно стоящая до этого момента на месте, вдруг резко взвизгнула и рванула вперед на бешеной скорости.

* * *

Я даже не успела заметить, как это произошло. В воздухе вдруг нарушился покой – знаете, как это бывает, вы испытываете страх, как будто аура всеобщих кошмаров заполняет пространство.

Друг Алины лежал на дороге, как тряпичная кукла, раскинув руки, в совершенно идиотской, неестественной позе, словно этой самой кукле рассерженная хозяйка вывернула ноги и руки и бросила из окна.

Наверно, удар был слишком сильный, потому что, когда я подбежала, он уже не подавал признаков жизни. Его глаза остекленели, уставясь в ночное небо с обидой, будто спрашивая: «Как же этакое могло произойти со мной?» Помочь я ему уже ничем не могла. Я сама находилась в шоке, честно говоря – на моих глазах погиб человек, – но отчего-то внезапность этой нелепой смерти выбила меня из уравновешенного состояния.

Не помню, как я добрела до таксофона, вызвала милицию и уже не нужную «Скорую», привалилась к стене и закрыла глаза.

Мы были на пустынной улице одни. Он даже не успел крикнуть, и если кто и заметил неладное, то не показал виду. Во-первых, на этой улице почти не было жилых домов, так что некому было даже из окон посмотреть.