Милый монстр

Передо мной стояла законная супруга Валерия Аркадьевича Василовского, замечательного композитора, живущего в нашем городе. Как раз он и был главным виновником того грандиозного концерта, который должен был состояться через два дня. Но что заставило его жену пожаловать в мое скромное жилище? Не иначе как в семье композитора возникли серьезные сложности, решение которых требует деликатной помощи извне.

– Чем имею честь вам служить?

Если бы дамочка была более проницательной, то она наверняка бы заметила в формулировке моего вопроса долю некоторой иронии.

Однако она ничего не расслышала.

– У вас можно курить? – Это был скорее не вопрос, а предупреждение, поскольку она уже раскрыла свою сумку в поисках сигарет. «Ладно, – подумала я, – это мы проглотим, но если вы, Виктория Валентиновна, и дальше будете вести себя подобным бесцеремонным образом, то я буду вынуждена поставить вас на место, невзирая на все уважение к вашему дорогому супругу».

Я никогда не позволяю кому бы то ни было вести себя по отношению ко мне по-хамски.

Не важно, кем является мой собеседник, но если он претендует на мою помощь и расположение, то пусть соизволит привнести в свое поведение вежливость, иначе я вряд ли буду стараться ради него. Деньги, конечно, решают многое, однако я уже давно могу позволить себе требовать от клиентов уважительного отношения к собственной персоне.

– Курите, если это не помешает вам подробно изложить мне причины, которые привели вас сюда.

Я упорно продолжала иронизировать, но Виктория Валентиновна по-прежнему ничего не замечала.

– У меня к вам очень серьезное дело.

«Кто бы сомневался», – подумала я, а вслух нетерпеливо сказала:

– Ну-ну, пожалуйста, рассказывайте поскорее.

Голос ее дрогнул, когда она наконец начала свой рассказ.

– Вчера в нашем семействе случилась страшная трагедия. Но вы должны понимать, что то, о чем я сейчас вам расскажу, не должно выйти за пределы этой комнатки.

Василовская сумела-таки меня заинтриговать – своим видом, как-то сразу ставшим несчастным, так что я даже не отреагировала на ее пренебрежительное определение моего жилища.

– Мой муж убит, – сообщила она, что заставило меня в изумлении вытаращить глаза. – Это произошло вчера вечером, и это ужасно.

Она приложила к лицу платочек, осторожно, чтобы не смазать накрашенные глаза, и принялась плакать. Выглядело это довольно неестественно, но сейчас она вряд ли играла: просто привыкла по жизни вести себя вычурно.