Моя маленькая слабость

– Вы унаследуете фирму? – прямо спросила я, неожиданно сменив тему.

– Да… – как-то смущенно проговорила Марина.

Может, не ждала от меня такой прыти и смелости?

– У вас брачный контракт? – уточнила я.

Марина кивнула, сделав недовольное лицо, видно, эта тема ей не нравилась.

– Но теперь ведь вам придется вникать во все то, от чего вас оберегал Сергей Петрович, – с тайным ехидством сказала я.

– Что ж, положение, как говорится, обязывает, – глаза Спиридоновой пояснели, приобретя какую-то невиданную до сих пор жесткость и решительность, – дело Сергея должно процветать.

«Наверное, воображает себя Еленой Боннер, Марией Кюри или женой Рериха», – не удержалась я от насмешливого комментария (разумеется, мысленного) – так высокопарно прозвучали слова моей собеседницы. Дело было даже не в словах, а в тоне, во взгляде, в надменно приподнятом подбородке.

– Александр Петрович сказал, что вы были идеальной парой, – решила я зайти с другого фланга.

– Да, у нас были хорошие отношения, мы почти не ссорились и старались всегда понять друг друга и помочь, – так же гордо, если не напыщенно изрекла Марина.

Когда о прекрасных взаимоотношениях вещают с подобной безапелляционной помпезностью, у меня возникает впечатление, что из этих взаимоотношений создали некий блистательный миф, а стоит с него соскрести лак и позолоту, как он тут же превратится в подчиненное рационально-прагматическим соображениям сосуществование, возведенное обеими сторонами в нерушимый принцип.

Конечно, могут быть исключения, но я не люблю подобного тона, он смахивает на щит, с помощью которого себя пытаются оградить от возможных просчетов и неудовлетворенности, а может, и от уже наступившего разочарования.

– То есть вы являетесь абсолютной наследницей… – резюмировала я.

– На что вы намекаете? – настороженно спросила Марина.

Я решила окончательно вывести ее из себя, поэтому сказала, глядя ей прямо в глаза, из которых она старательно выдавливала слезы:

– На то, что вам выгодна смерть вашего мужа.

Ожидая, по меньшей мере, бурного всплеска эмоций, я немного отстранилась, но реакция Марины оказалась довольно неожиданной.

– Абсурд, – сказала она, отведя взгляд в сторону, – вы еще скажите, что это я его убила.

Она саркастично усмехнулась и принялась пить чай. Пила она долго, мелкими осторожными глотками, стараясь не смотреть на меня. Руки ее слегка подрагивали, но в целом она не выглядела убитой горем вдовой.