Моя дорогая служанка

Я так переживаю за Виталия! Как он там, бедный, с этими уголовниками?!

Она закрыла глаза и покачала головой.

– Я сегодня же приступлю к своим обязанностям. Для начала мне надо будет опросить все ваше семейство – и вас в первую очередь, – чтобы составить картину происшедшего. Это является обязательным условием, как и то, что мне говорить вы должны только правду.

– А без этого разве нельзя? – поморщилась дамочка.

– Увы!

Она вздохнула:

– Значит, вы тоже будете копаться в нашем грязном белье и выуживать все тайны нашей семьи! Ужас, какой ужас! Как я могла?! Как допустила, как проглядела?.

. Мне будто кто-то завязал глаза…

Она всхлипнула и снова взялась за платочек. Я заметила, что тушь ее потекла, образовав вокруг глаз черные некрасивые пятна.

– Что вы проглядели? – тут же уточнила я.

– Моих мужчин. Мужа и сына. Я не подумала, что эта тварь так себя поведет…

– Маргарита Игоревна, если у вас сейчас есть время, расскажите мне, пожалуйста, про вашу горничную все с самого начала: как она пришла к вам работать, когда, как себя вела в вашем доме, словом, все-все.

Мне нужны все подробности. И помните: со мной, как с врачом – только правду!

Маргарита Игоревна вздохнула, потом махнула рукой:

– Ладно, что уж теперь! Вляпались – дальше некуда… Я, честно говоря, не хотела ее брать: очень уж молода, хороша собой – яркая, броская внешность… Ей тогда было всего двадцать четыре, причем едва только исполнилось.

– Но что же вас заставило поступить вопреки своей воле?

Женщина несколько замялась:

– Понимаете… Как бы это сказать?.

. Мы тогда были в несколько затруднительном материальном положении… Кризис и все такое… Мой магазин давал совсем небольшой доход, зарплата мужа тоже резко упала, сами понимаете: кредит во время кризиса мало кому давали…

– Смею предположить, что она запросила с вас небольшую оплату за свою работу, – сказала я.

– Да, – кивнула Маргарита Игоревна, – я как раз только что уволила прежнюю свою домработницу, которая не соглашалась поработать какое-то время за более низкую зарплату.

Ей было тридцать лет, и у нее имелся восьмилетний ребенок. Она заявила, что ее не волнуют ни кризис, ни наше материальное затруднение. Ей, мол, надо кормить семью – себя и ребенка! И тогда я решила, что на ее место возьму молодую девушку без детей и особых претензий.

– Но ведь вы должны были понимать, что и спрашивать в таком случае вы можете только на ту сумму, которую платите.