Мужчина не по карману

И на этот раз история повторилась: Хрусталев только глянул на «корочки», и глаза его распахнулись довольно широко, несмотря на похмельную отечность.

– Ко мне же уже приходили, и я рассказал все, что знаю, – удивленно сказал он, поправляя чалму на голове, но все-таки пропустил меня в дом.

Квартира по степени погрома несколько напоминала мою в тот момент, когда ко мне явилась Датская, только покрывающий «поле» материал отличался. На столах и подоконниках стояли грязные фужеры и рюмки, остатки пищи обильно обрамляли их, аудиокассеты неровной стопкой лежали почему-то на полу, у стенки.

Магнитофона рядом не было видно, видимо, его приносил кто-то из друзей, а потом забрал.

Родион прошел вперед и сел на разобранную кровать, с тоской уставившись на пустой графин. Я поняла, что в этом доме не предлагают гостям сесть, поэтому, не дожидаясь приглашения, освободив от какого-то барахла кресло, комфортно устроилась в нем, закинув ногу на ногу. Когда со мной ведут себя не совсем учтиво, я тоже перестаю быть паинькой.

Родиона нисколько не удивило мое раскованное поведение, он все воспринял как должное и продолжал смотреть на графин.

– Неплохо повеселились, – заметила я, указывая глазами на пустые бутылки под столом.

– Насколько я знаю, это не противозаконно, – парировал Хрусталев.

– И я так думаю. Но интересует меня другой вопрос: приходил ли к вам на день рождения Аркадий Датский?

– Ну вы, менты, даете! – возмутился было Родион и тут же сморщился от внезапно возникшей в голове боли.

Правильно, нечего попусту возмущаться. – Вы что там, друг с другом не разговариваете? Или бумажки не читаете, которые я подписывал? Сколько же можно об одном и том же рассказывать?

– Ничего, повторение – мать учения, – мне все меньше нравился этот юнец с чалмой на голове. Нужно было его немного припугнуть, чтобы он хвост поприжал и стал разговаривать с дамой учтивее. – Если хочешь знать, нашелся еще один свидетель, показания которого немного отличаются от твоих.

Вот теперь сидим мы и думаем: кто же из вас сочинитель такой искусный? Кому статью шить о сокрытии важной для следствия информации? Не подскажешь?

Хрусталев от этих моих слов встревожился и оторвал взгляд от графина.

– Я всю правду сказал, – глядя на меня кристально честными глазами, ответил он. – Не верите – спросите у любого, кто был у меня в тот вечер.

– Лучше ты мне еще раз повтори: был Датский на дне рождения или нет?

– Был.