Надежду убивают первой

– Наслышан. Вот только не уверен, разбираешься или разбираешь? Уж больно рьяно ты свое умение демонстрировал Брянскому.

– Как это? Да вы что!

– А ты не кипятись. Думаешь, я ничего не знаю? Это ты Брянскому мог лапшу на уши вешать, а я, брат, из другого теста сделан.

– Почему же вы тогда ничего…

– Потому! – перебил его Костин. – На то у меня свои причины были.

Наступила недолгая пауза. Потом послышался упрямо-плаксивый голос Сергея:

– Да он все равно на миллионерше жениться собирался! Подумаешь, несколько новых деталей купил.

Не разорился же! Мужики говорят, будто у нее столько денег, что можно было бы половину воздушного флота скупить.

– Ты чужие деньги-то не считай. Не твое это дело. Понял?

– Понял.

– И вот еще что… Ты просьбу мою помнишь?

– Так точно.

– Так вот: я тебя ни о чем не просил. Не было ничего. Понятно?

– Понял. Все забыл.

– А теперь дуй в часть, а то опять наряд схлопочешь.

– А как же прыжки?

– Вот наглец! Посмотрю, как себя проявишь. И не дай бог «Ми-8» опять капризничать начнет!

– Спасибо!

– Иди-иди.

Егоровичу спасибо скажешь. Только под его ответственность к технике допущу.

Совершенно обалдевшая от услышанного, я торопливо выдернула из уха наушник и пихнула его в сумку. Ну и секретик! Вот, оказывается, кто подталкивал Брянского к разорению и банкротству. Выходит, солдатик-то сам себе на уме! А Костин?..

Домыслить про Костина я не успела, так как он уже вошел в класс. На лице Дмитрия Алексеевича явственно читалось: «Развлечений захотелось, Танечка? Острых ощущений? Или в очередной раз вожжа под хвост попала?»

Придвинув ко мне стул, он поинтересовался моими первыми впечатлениями о «Голубых далях» и стал говорить скучные заученные фразы о том, что парашютная подготовка – сложный учебно-воспитательный процесс, требующий серьезной и систематической работы, определенных морально-волевых усилий и психологической устойчивости…

Слушать его лекцию по курсу парашютной подготовки я была не в состоянии.

Голова моя была забита совсем другими вещами.

Хочешь видеть меня легкомысленной, взбалмошной девчонкой? Ну что ж, меня этот вариант вполне устраивает. Главное, чтобы ты, дорогой Дмитрий Алексеевич, не догадался об истинной моей роли.

Спасательным кругом, появившимся среди набегающих волн, оказался телефонный звонок, настойчиво требовавший внимания моего мучителя. Разговор занял всего две минуты, но после него я сразу заметила, что настроение у Костина изменилось.