На брудершафт со смертью

Софье Михайловне делали кесарево сечение, поэтому ей нельзя поднимать ничего тяжелого. Шов очень долго не заживал, и она постоянно ходила в поликлинику на проверку, а дома я помогала обрабатывать рану. Поэтому Левушка, как вы понимаете, целиком был на моих руках.

– А Софья кормила мальчика? – поинтересовалась я.

– Нет, – Катя покачала головой, – Левушка стопроцентный искусственник: у Софьи Михайловны с самого начала не было молока, а может, не захотела кормить, ведь есть такие мамы, которые не хотят портить фигуру, а она у нее хорошая.

Знаете, она будто и не рожала: живот совсем после родов не растянулся. Но, по-моему, у нее все-таки с самого начала не было молока... Татьяна, очень прошу: найдите Левушку, я как подумаю, что он где-то в чужих руках... – Девушка опять расплакалась.

Мне ее было очень жаль, но необходимо было задать еще один вопрос, и я его задала:

– Катя, ты никого не встретила в подъезде или на улице, когда первый раз выбежала и не обнаружила Левушку?

– Нет, ведь уже конец ноября, гуляют только с детьми, а всевидящие бабушки-старушки на лавочках уже не сидят.

Хотя погодите, – вдруг вспомнила она. – По лестнице, когда я сбегала вниз, поднималась соседка с нашего этажа, Анна Павловна. Может, она видела эту женщину, я что-то об этом и не подумала?

Решив, что больше из этой беседы я ничего не узнаю, я уточнила квартиру, где жила соседка, и сказала:

– Катюша, тебе нужно отдохнуть и успокоиться, все кончится хорошо, поверь мне!

Мы вышли в гостиную, там уже в нетерпении поджидал Альберт Львович.

Когда Катя ушла домой, он передал мне конверт, пояснив:

– Здесь тысяча, хватит пока?

Я утвердительно кивнула, прикинув, что денег, возможно, хватит не только на «пока».

– Софья прилегла в детской, – повторил Заманский, – и наконец-то уснула. Если можно, не будем пока ее беспокоить?

– Конечно, – согласилась я, – пусть отдохнет, да и к вам у меня в общем-то немного вопросов. Может быть, мой вопрос покажется странным, но мне важно знать ваше мнение.

Как вы считаете, хотели украсть именно вашего малыша или просто взяли первого попавшегося? И еще: не могла ли эта девушка или женщина, которая украла ребенка, иметь к вашей семье какие-то претензии, обиды? Вспомните, Альберт Львович, это очень важно.

– Но ведь я даже не представляю, о какой девушке или женщине идет речь, – удивился он.

– Катя сказала, что это была светловолосая, худенькая женщина...