Небо в клеточку

Она закрывалась на ключ, который, кстати, торчал в замке.

Сказал А, говори уж и Б! Я повернула ключ и заглянула во внутреннее отделение. Там тоже лежали какие-то бумаги, а поверх всего – тот самый пистолет, про который обмолвилась Катя.

«Ладненько, полюбопытствовала, и хватит!» – одернула я себя и захлопнула сейф. Сначала внутреннюю часть… Словом, оставила все так, как было до моего вторжения.

Однако после эксперимента я невольно задумалась над рассказом Андрея Викторовича во время первой нашей встречи.

И опять достоверность его показалась мне, мягко говоря, сомнительной.

Я вышла в общий коридор и притворила за собой дверь кабинета Киреева. Тут же спохватилась и чуть приоткрыла ее. То, что я только что проделала, по идее не нужно совершенно. Но привычка – вторая натура. Пусть останется все так, как было до моего посещения.

«Зачем я здесь?» – в который раз за прошедшие часы задавала я себе этот вопрос и не знала ответа. И единственный человек, способный просветить меня на этот счет, – за только что прикрытой мною же самой дверью.

Только до утра ответить на чей-либо вопрос он вряд ли сможет.

Одно не вызывало у меня сомнений – если и намечаются какие-то события, то они впереди!

Более не задерживаясь, я направилась к лестнице.

Глава 3

Антон Валентинович тихонько перебирал струны. Наконец, настроив гитару, негромко запел. Голос у него оказался приятный, и песня в его исполнении звучала очень красиво.

Огромный холл погрузился в полумрак, только огонь от горящих в камине поленьев освещал несколько его квадратных метров.

Желто-красные языки пламени весело плясали, в глубине очага и в такт им причудливые тени молчаливыми фантомами крались по стенам, по тяжелой дубовой мебели.

Мы устроились все втроем на огромной шкуре белого медведя. Антон в непосредственной близости от меня. От него слегка пахло дорогим одеколоном. Неожиданно он наклонился ко мне и тихо спросил:

– Так ваше сердце свободно?

В ответ я одарила его загадочной улыбкой.

– Ох, борода многогрешная! – лукаво глядя на нас обоих, прокомментировала его слова Лада.

– Сестрица, с каких это пор ты интересуешься моей нравственностью? – в тон ей ответил Антон Валентинович. – К тому же отродясь бороды не носил. Правда, один раз, еще в студенческие годы, пришлось изображать Деда Мороза. Уморительный вышел случай!

Он отложил гитару в сторону, наполнил наши фужеры и принялся рассказывать байку из своей молодости.