Не люби красивого

– Ирина Александровна, может быть, вы видели кого-то вчера в подъезде? Или слышали шум какой-нибудь? Уж очень хочется найти этих недорослей и сообщить родителям об их художествах.

– Боюсь, деточка, я ничем не могу быть вам полезна. Вчера я была в опере, вернулась поздно. В подъезде никого не видела. И немудрено. Кто-то погасил свет, и из лифта до квартиры я добиралась на ощупь.

– Ирина Александровна, а у подъезда вы никого не встретили? Я подозреваю, что над моей дверью компания из соседнего дома потрудилась.

Они частенько на лавочке у нашего подъезда собираются. Я пару раз им замечание сделала – очень они шумели.

– Нет, никакой компании на лавочке не наблюдалось, а вот барышня на лавочке сидела. Хотя вряд ли ей было дело до вашей двери. У нее, похоже, у самой были серьезные проблемы. Мне показалось, что лицо у нее было заплаканное.

«Ленка», – подумала я, а вслух сказала:

– И то верно. Тем более что фанаток «Спартака» среди, как вы говорите, барышень единицы.

В дверь позвонили. Ирина Александровна извинилась и пошла открывать. Это оказалась Галина Ивановна. В руках у нее был пакет с продуктами.

– Ирина Александровна, все, как вы просили: творожок, кефирчик, огурчики, помидорчики, зелень.

Увидев меня, Галина Ивановна всплеснула руками:

– Танюша, какое безобразие! Мне Гена все рассказал. Вы так ничего и не выяснили?

– Нет, пока нет. Но я обязательно доберусь до этих хулиганов.

«И до тех, других, тоже доберусь», – добавила я про себя.

– Не буду вам мешать, – я поспешила откланяться, не желая продолжать разговор на эту тему.

И вовремя, потому что не успела я оказаться в своей квартире, как зазвонил мобильный, и ставший уже знакомым голос менеджера мебельного магазина радостно сообщил, что мне везут диван.

На этот раз все прошло без сучка и без задоринки, бурое чудище вынесли, и белый диван-гиневан наконец-то занял свое законное место.

«Жизнь потихоньку налаживается, – говорила я себе, развалившись на мягких подушках гиневана.

 – И прожить ее надо так… Да просто надо ее прожить. И умереть своей смертью в сто лет. А не так, как Алекс, – в самом расцвете. Поэтому думай, Танюха, думай. Итак, Алекс. В Тарасов он приехал явно не к Ленке, и планы у него были далеко не матримониальные. Какой же мужик сбежит в первую ночь от женщины, на которой собирается жениться? Да еще так поспешно, без объяснения и без благовидного предлога.