Невеста-вдова

– А что, так заметно, что мы не ладим? – спросил он.

– Ты не особо скрываешь неприязнь, – ответила я. – Правда, другим об этом знать не обязательно.

– Вот такая я сволочь.

– Некрасиво выглядит. Ведешь себя как обиженный подросток, которому не отсыпали карманных денег. Отсюда вопрос: что ты делаешь тут, рядом с папашей, которого, мягко говоря, не любишь? Что тебя заставляет тут находиться?

Иван перестал улыбаться.

– А вот это уже, прости, не твое дело, – спокойно ответил он и вышел из-за стола, чтобы налить новую порцию кофе.

Его не было всего минуту, но мобильник, который он оставил на столе, в его отсутствие дважды издал короткий писк.

Он вернулся, прошел мимо меня и сел на свое место. На веранде еще сильнее запахло свежезаваренным кофе.

Какой аромат все-таки! Никогда не надоедает.

– Пока тебя не было, твой телефон издавал всякие звуки, – сообщила я.

– Я слышал.

– Решила предупредить.

– Не нужно, со слухом у меня все в порядке.

К телефону он не притронулся, из-за чего я сделала вывод: он умеет держать себя в руках.

Далеко не всегда, но умеет. И скрытен. Предпочитает заниматься личными делами не тогда, когда рядом кто-то находится, а тогда, когда поблизости не будет никого, кто захочет засунуть свой длинный нос в его хранилище личных данных.

– Не знаю, почему я все это тебе говорю, – вдруг произнес он, возя бутербродом по столу, – видно, чувствую родную душу.

– Это я-то родная душа? – не поняла я.

– Ну а вдруг?

Он явно издевался надо мной и делал это с удовольствием.

Будь на моем месте другой человек, он бы разозлился, но я решила во что бы то ни было сохранить спокойствие.

– Ты подспудно ищешь того, кому на тебя не наплевать, – сказала я. – И решил подкатить ко мне. Не старайся.

Иван откинулся на спинку стула.

– Тебе не наплевать, – решил он.

– Ошибаешься.

Иван вскинул взгляд.

– Ты не так уж и проста, Татьяна, правда?

– Сущая правда, – согласилась я.

– Я так и знал. Слушай… а вдруг мы родственные души?

– С какой стати?

Он каламбурил, откровенно веселился, запутывая меня все больше и больше.

То открывался, начиная откровенничать, выворачивать наизнанку душу, то откровенно кокетничал. И я вдруг поняла, почему он себя так ведет.

Здесь, на море, он был один от слова «совсем». Ему была нужна вовсе не родная душа, а временный приятель. Тот, который перейдет на его сторону хотя бы на какое-то время. Тот, кто безоговорочно примет все его убеждения и поверит каждому слову.