Нежный убийца

Бледный, Гоша стоял за моей спиной и широко раскрытыми глазами смотрел на огромный портрет в траурной рамке. За портретом скользил обитый красным грузовик с гробом, утопающим в цветах и венках…

Ну вот и встретились, Марина.

Глава 4

Жара не отпускала меня и в Сольске. На небе как будто собирался дождь, но тучи прошли стороной. Опять нестерпимо сияет солнце, и только легкий ветерок пытается убедить меня, что не так уж все плохо.

На самом деле – все плохо! Хуже некуда… Я лежу под тентом на пляже, почти у самой воды, и пытаюсь привести в порядок свои одолеваемые хандрой мысли.

Итак, Марина умерла, а Гоша все-таки попал на похороны своей учительницы. Причем самым нелепым образом. Я вспомнила сцену у поста ГАИ, и меня передернуло. Бедный Гошка! Наверное, мы с ним выглядели бы полными идиотами, если б не Люся. Она быстро отделилась от скорбной процессии и подбежала к нам. Без лишних слов потянула с собой сына, а мне сунула ключи от дома, велев дожидаться их там.

Но у меня сейчас не было никакого желания сидеть одной.

Еще, чего доброго, разревусь как последняя дура… Бросив машину во дворе, я поплелась к Волге – поближе к народу. Кроме того, у воды всегда лучше думается. Только вот мысли у меня были сейчас такие, что думать и вовсе не хотелось. Как теперь объяснить Гошке, что, зная о смерти его учительницы, я целый день болтала с ним о ерунде, разрабатывала план совместного отдыха и так далее?! Отдохнули, ничего не скажешь…

Взглянув на часы, я только-только успела подумать, что похороны, должно быть, уже закончились, как у моих ног легла длинная тень.

– Привет.

Начало неплохое: значит, не считает меня врагом народа.

– Привет. Все… закончилось? – я не сразу нашла подходящее слово.

Вместо ответа Гоша молча шлепнулся прямо на песок, стал черпать его пригоршнями и рассеивать по ветру, нисколько не заботясь о том, что может попасть кому-нибудь в глаза. Я решительно поймала его руку с очередной порцией песка и заглянула в лицо.

– Расскажи.

– Что рассказывать? Похоронили…

Когда он выдавил наконец из себя это слово, в горле у него что-то булькнуло, он закашлялся, пытаясь проглотить подступивший ком, но ничего из этого не выходило…

– Гошка! Гошка…

Я встала на колени, прижала его голову к груди.

Широкие плечи беззвучно сотрясались.

– Ну-ну, поплачь! Это твоя первая большая потеря. Ты не готов еще, но пройдет время, и…

– Перестань ты… К этому нельзя привыкнуть! – Он пытался высвободиться.

– Ошибаешься.