Незванный гость

Никакой информации я в нем не храню, моя память сама поспорит с этой электроникой. Единственное, для чего я использую свой «пентиум», – участие в конференциях специалистов моего профиля и добывание всякой полезной информации в Интернете.

Все, что можно найти на жестком диске, – адреса и пара иностранных каталогов, по которым я собиралась заказать несколько интересных новинок.

Компьютер отпадает. Остаются мои документы. Вот с ними сложнее. Тот, кто понимает, может почерпнуть кучу информации из одного моего диплома.

Я встала с кресла и подошла к трюмо, где лежат наши с тетушкой бумаги.

С аттестатом все ясно, а вот корочки Военного университета – это уже серьезная зацепка для моих неведомых почитателей.

В дипломе Ворошиловки моя профессия называется «референт-переводчик». Но специалиста эта надпись вряд ли обманет. Конечно, языкам нас тоже учили, и на приличном, надо сказать, уровне.

Однако уклон у вуза был специфический – помимо диплома, выпускницы получали звание офицера, после чего распределялись в КГБ, военную разведку, закрытые НИИ или за границу.

Не получи я на третьем курсе предложение работать в специальном разведподразделении, к сорока пяти годам получила бы полковника и неплохую пенсию. А так я окончила Ворошиловку заочно, изучая параллельно уже совсем другие дисциплины.

Правда, никаких документов из «Сигмы» у меня нет.

Их и не могло быть – слишком серьезная конспирация была в отряде. Смешно было бы получить корочки с грифом и записью: «Профессия – хамелеон».

По имеющимся в квартире бумагам ясно, что Евгения Максимовна Охотникова имела отношение к разведке, но не более того. Даже документов на награды у меня нет, хотя в «Сигме», в силу специфики нашей работы, ордена и медали вручались не так уж и редко. Но я просто не успела их заслужить, и не жалею.

С «Сигмой» я порвала, не успев «замазаться» в тех делах, где использовался этот элитный отряд. Просто по счастливой случайности у меня успели раскрыться глаза до того, как обратный ход стал бы для меня невозможным.

В родной Владивосток я уже не вернулась – мама умерла, а отец женился на соседке, которую я с детства ненавидела чистой и искренней ненавистью. До сих пор не могу ему простить этого предательства.

Вот так и получилось, что я приехала жить к одинокой тетке, с которой до того виделась только в раннем детстве. Мы очень близко сошлись с Милой. Подозреваю, что она нашла во мне дочь, которой ее не наградил бог. Ну, в общем, и я ее очень люблю.